— Я не из тех, кто выясняет у своей девушки, сколько парней у нее было до него, Люба. Я живу настоящим и теми отношениями, которые у меня есть сейчас. Мне хватило в жизни постоянного возвращения в прошлое. С тобой у меня такого не будет. Еще раз — я прослежу, чтобы ни Яна, ни Элина, ни кто-либо другой тебя больше не беспокоили. И давай больше не будем возвращаться к этому дневнику.
— Давай, — выдыхаю, а сама не верю, что он не стал из меня вытягивать правду. — Только тогда… мне… я расстроилась, когда поняла сегодня, что Элина продолжает тебя звонить. Пусть она тоже останется в прошлом, как и мой дневник. И все, что там было написано.
— Договорились! Хотя мне есть что ей сказать.
Марат как-то совсем недобро улыбнулся, а я, к своему стыду, почувствовала радость. Куда ты катишься, Метелица?! Наябедничала парню на его бывшую, да еще и потребовала, чтобы он перестал с ней общаться. А сама ему не сказала, что это за ним ты подглядывала в школе и с ума по нему сходила, когда он тебе улыбался и разве что по голове не гладил, как ребенка.
Я скажу. Честно. Сама скажу. Только сначала заберу дневник у Янки. И надаю ей по шее. А потом сама ему расскажу. Мне нужно, чтобы он был у меня. Тогда я смогу отправить его в прошлое.
— Я так полагаю, салат совсем не зашел? — Марат вырывает меня из мстительных мыслей. — Но у меня есть кое-что, от чего ты точно не откажешься.
Невольно улыбаюсь: а все-таки легче мне стало. По крайней мере, теперь Марат знает, почему я стала избегать его.
Смотрю, как он отходит к сервировочному столику, который я поначалу и не заметила.
— Они еще горячие. Попробуй. Хочу посмотреть на картину «Любовь и сладкое».
С удивительной легкостью Марат меняет передо мной блюда. А я смеюсь. Любовь и сладкое. В точку.
— Блинчики и апельсиновое варенье с тыквой? Мой самый любимый десерт, круче даже мороженого.
— Вот и начнем именно с него, Люба. Со сладкого.
— Это ошибка, Люба. И она может выйти тебе боком! — Оксана, похоже, не собирается меня жалеть. Говорит, как думает, без купюр. Но все равно не может сбить мою довольную улыбку на лице.
Утро, запах кофе и аромат любви.
— Не выйдет. Ни боком, ни передом, ни задом. Оксана, мы еще месяца не встречаемся! Я не хочу торопиться. И он тоже. Я хочу просто наслаждаться моментом, то, как он смотрит на меня…
— Ты не уверена в нем. — Оксана даже не улыбнулась на мои слова. — И не уверена в себе, Люба. Поэтому и боишься сказать правду. А я тебе говорила, надо было потренироваться на ком-нибудь. А так никакого опыта — и сразу отношения с тем, кто для тебя вся вселенная. Это только в любовных романах бывает все и сразу, а в жизни чуток по-другому.
— Он весь вечер меня смешил, представляешь? Рассказывал веселые истории. А еще, представляешь, его мама, оказывается, была журналистом, а потом стала ресторанным критиком. Они с его папой в школе вместе учились, у них любовь на всю жизнь. И он так про них говорит…
— А я о тебе говорю! Метелица, даже не пытайся уйти от разговора. На кой тебе так сдался этот дневник?! А если тебе его не отдаст эта Янка? Если никогда его больше не увидишь? Ты так и будешь играть в молчанку? Ты же жила без него шесть лет!
— С Янкой есть у меня одна идея, мне нужно только ее найти. А дневник… ну а почему его не вернуть, если я знаю, где он?!
— У меня с Васькой договор с детсада. Если натворил чего — ремнем по заднице, сам пришел с повинной — ничего не будет. Если Марат узнает от других, что все это о нем ты писала и ночами не спала, как-то совсем неправильно будет, ремнем тебе по заднице не даст, но… — Оксана задумалась на пару секунд, а потом выдала: — И дневник твой сразу перестанет быть тебе нужным, когда ты ему скажешь. Строго говоря, это только вас двоих и касается. Ну и твоей мамы. Когда там она из командировки возвращается?
— Завтра. А еще у меня в понедельник первый рабочий день, Волнуюсь жутко!
— Не заговаривай мне зубы своей работой. Ты мне скажи лучше, как тебе кухня в «Али»? Что они в итоге приготовили?
— Ох… Я так нервничала, что вкус еды не чувствовала почти. Честно. То есть это было точно съедобно и вроде вкусно. Вот варенье мое любимое с блинами я запомнила. Особенный вкус, похоже на твое варенье, но вкус чуть острый получился. А так… я больше на Марата смотрела, чем в тарелку.
— Не сомневаюсь. — Оксана усмехнулась, поправила в экране телефона свои светлые волосы, с утра уже собранные в пучок, чтобы не мешали хозяйничать.
Я ею невольно залюбовалась — и откуда она такая мудрая? Хотя именно сейчас я не была с ней согласна.
— Марат прямым текстом сказал, что не хочет ворошить прошлое и знать, кто у меня был до него.
— Вот он удивится. Это я про количество парней. Люб. Хотела бы я увидеть его физиономию. Странно, что у вас до главного дела не дошло вчера.
— Оксана!
— Что? Тебе уже давно не пятнадцать. И нечего тут стесняться. Вы взрослые люди. Он — так точно.
— Я не стесняюсь. Совсем нет. И я… Я не против, вообще-то.
— Ушам своим не верю! Любаш, серьезно?
