Никто не порезался, что при таком количестве осколков — чудо. Хотя, по идее, их вообще не должно было быть: зеркала вроде покрывают специальным составом на случай вот таких вот бедствий, как Альберт Дудкин. Но с этим Марат будет разбираться точно не сейчас.
— Жаль, что так получилось. — Чувствую его подбородок на моей макушке. — Все же не такого ты себе хотел новоселья, верно?
— Я рад, что все ушли, а ты осталась, — произнес Бухтияров. Простые слова, очевидные, но почему-то от них сжалось сердце.
Мы и правда сейчас с ним вдвоем. Так получилось. Как только Марат договорился с клинингом, стало понятно, что наша помощь профессионалам не нужна. Как и то, что вечеринка сегодня закончилась. Дудкин так расстроился, что даже Ярик не стал его подкалывать. Альберт все топтался на месте и бубнил себе под нос, что лично купит и установит Бухтиярову новый шкаф, где двери просто так не оказываются в руках.
А потом все стали расходиться, как-то само собой, видимо, почувствовали, что пора, Марат никого не выгонял. И лишь я не ощутила, что пришло время уходить. И до сих пор не чувствую.
— И я рада, что осталась… — Чуть прикрываю глаза и замираю, потому что чувствую его горячие губы на своих волосах. — И что никого нет рядом, кроме тебя.
Сейчас в квартире мало что напоминало о вечеринке — лишь несколько тарелок с закусками, но их надо убрать. Новоселье, пусть и такое, состоялось!
— Куда ты? — Марат ловит мою руку, едва я решаюсь встать с дивана. — Останься.
— Подарок! Я же не подарила тебе свой подарок на новоселье
Марат неотрывно наблюдает, как я взволнованно копошусь в своей сумке.
Нашла.
Один из самых известных, но оттого не менее популярных традиционных на Востоке оберегов — рука Фатимы. Созданный в форме ладони, этот древнейший талисман защищает человека и жилища от злых намерений.
— Неожиданно, — проговорил Марат, внимательно рассматривая подвеску. — Если я правильно помню, то вешается она у порога.
— Верно. Пусть все у тебя будет хорошо. Пусть эта квартира принесет тебе много радости, я желаю тебе быть всегда счастливым здесь.
— Спасибо! — Губы его тронула улыбка. Он присел на корточки передо мной, положив руки по обе стороны моих бедер. Сладкий капкан, из-за которого я чувствую, как кровь прильнула к щекам.
— Я рада, что все ушли, — снова повторяю. — Значит, Альберт не встрянет в наш разговор, не потребует туалетной бумаги.
— Важный детский секрет? — схватывает на лету. — Знаешь, я думал, что это может быть, но ни одной приличной версии. Хотя когда, как не в детстве, придумывать секреты.
Он расслаблен, уверен в себе и совершенно точно не догадывается, что я люблю его уже шесть лет. И сейчас я, наконец, это скажу ему, глядя прямо в глаза.
— Мой секрет — это мой дневник. — Замираю, потому как вижу, что улыбка мгновенно слетела с его лица, взгляд стал серьезным и внимательным. — Точнее, то, что я там писала и, главное, про кого.
Он по-прежнему сидит передо мной на корточках, положив руки так, словно удерживает меня, но я и не собираюсь убегать. Наконец-то я скажу вслух слова, которые последние дни меня не отпускают.
— Мне было пятнадцать, когда я влюбилась. Мне и раньше нравились мальчишки, но я не помню, чтобы больше пары недель, так, скорее, любопытство было. А с ним все по-другому. С самого первого взгляда, с первого слова. Чувства такие новые, сильные… я не знала, что с ними делать. Некому сказать, некому признаться, не с кем посоветоваться, да даже если и был бы тот, кто смог бы меня понять, все равно не пошла бы. Дневник спасал, ему я доверяла полностью. Не было мыслей, которые я бы не смогла в него записать. Дневник — хронология моей любви. До сих пор.
Любовь, которую я не могла больше никому доверить, но больше всего я боялась, что он узнает. Сейчас понимаю, что глупо, что решила заранее за другого человека, что он не просто никогда не ответит на мои чувства, но и отвернется от меня. Те редкие минуты наших встреч, разговоров — самое важное для меня. Я боялась этого лишиться. Знаешь, я даже иногда подглядывала за ним, следила, куда он ходит, с кем общается. Я жила им, дышала им. Наверное, кто-то назовет это помешательством, преследованием, чем-то совсем не здоровым, но такая у меня была первая любовь. Я никогда ни на что не претендовала, просто любила его и старалась знать, что с ним происходит. Он любил другую, сильно любил. Об этом все знали, и я, конечно. У меня никогда не было шанса, да я и не претендовала. Он — мой горизонт, до которого я никогда не пыталась дойти. Я просто хотела знать, что он счастлив, хотела дышать с ним одним воздухом, видеть его улыбку, пусть даже он улыбается не мне.
Ты сказал, что прошлое пусть останется в прошлом и ты не хочешь знать, кто это был. И я бы не сказала, наверное. Но это будет несправедливо к тебе.
Потому что все, что я писала в том дневнике, Марат, я писала про тебя. Я влюбилась в тебя в пятнадцать. И люблю тебя сейчас.
— Потому что все, что я писала в том дневнике, Марат, я писала про тебя. Я влюбилась в тебя в пятнадцать. И люблю тебя сейчас.
