— Почему в прошлой? Ты и в этой очень хороший. И вообще, любовь — это не про плохих или хороших. Все достойны любви, абсолютно все.
Каюсь, я сначала сказала эти слова и лишь потом вспомнила о его бывшей девушке.
— Но, знаешь, в каждом правиле есть свои исключения, конечно.
Он тихо засмеялся, но не стал продолжать тему. Глаза сами закрывались, я пыталась подавить зевок, но безуспешно.
— Спи, маленькая Метелица. Я рядом, буду охранять твой сон.
— Когда же? Ну когда?! — Бессмысленно обновляю страницу с приказами на зачисление. — На все направления уже списки готовы, только нас мурыжат!
Отодвигаю от себя ноут Марата. И какой смысл постоянно зависать на сайте, раз они ничего не публикуют? Я так поседею с этим поступлением, честное слово!
— Они сегодня обновят информацию, но вечером, — успокаивает меня Марат. — У меня знакомый в приемной комиссии работает. Просто до юристов руки дошли только сейчас. И потом, у тебя только в октябре начнутся занятия. Еще успеешь поучиться.
— Это если я поступлю. — Откидываю голову обратно на подушку и прикрываю глаза. — И чего я так психую? Ну не поступлю сейчас, попробую в следующем году. Или пойду на платное. Я же работаю — и папе потом смогу вернуть деньги за обучение.
— Конечно, поступишь. Не переживай так.
Спокойная уверенность Марата делает свое дело — я успокаиваюсь. Я вообще рядом с ним чувствую себя защищенной, а еще я знаю, что, когда мы вместе, ничего плохого случиться не может.
Сама тянусь к нему, обожаю исследовать его тело. За эту неделю я открыла много для себя нового, никакие учебники таких знаний не дадут. И продолжаю познавать. Почти каждую ночь. И утро. Вот как сегодня.
Взрослая жизнь стремительно ворвалась в мой мир, поставив все с ног на голову или, наоборот, упорядочила меня, заставив, наконец, жить соразмерно со своим возрастом. Моя взрослая жизнь по имени Марат Бухтияров.
Рисую пальцами замысловатые узоры на его груди, потом медленно двигаюсь вниз к прессу, чтобы медленно обводить ногтем каждый кубик, а потом прижиматься к нему губами…
Утренний душ мы принимаем вместе — это наша маленькая традиция. Одна из немногих. Пока.
— Так что это за выставка и почему нам нужно обязательно на ней побывать? — спрашиваю Марата, расчесывая влажные волосы.
Он стоит ко мне спиной и уже что-то колдует с завтраком. Мне не с кем сравнивать, но моей маме ни разу не удалось заставить папу готовить. Оксанка, как я понимаю, и не пыталась. А для Марата это обычное дело. Приятное такое дело.
— Выставка? Современное искусство — обмотанные проволокой инсталляции из бетона и стекла, фарфоровые метровые статуэтки и фаянсовые унитазы с какой-то совершенно безумной росписью. Она так и называется — «Хрупкое искусство». Не то чтобы обязательно надо. — Марат оборачивается, и я вижу в его руках две тарелки с моцареллой, базиликом и помидорами. — Но наш общий друг подарил нам два билета. Нехорошо отказываться.
— Наш общий друг? — Запах просто божественный. Обожаю базилик. У нас вообще с Маратом похожие вкусы в еде. — Подожди? Дудкин?!
— Да! Ему твоя приятельница все уши прожужжала, а он — мне. Приятного аппетита!
Итальянский завтрак прекрасен, особенно когда к нему на тарелку лег хрустящий сандвич. Значит, Журавлева все-таки встречается с Дудкиным. Огонь, конечно. Вот только почему мне не сказала? Наша учеба в летней школе закончилась, но общаться-то мы продолжаем. Стесняется его, что ли?
— Ну так как? Идем?
— Конечно! Я хочу посмотреть, как будет разлетаться вдребезги гламурный унитаз с росписью.
— Даже так? — Марат ухмыляется, но я уверена, что он думал о том же!
— Конечно! Слушай, моя квартира пострадала, твоя тоже… Альберт должен выйти на новый уровень своих взаимоотношений с миром. Мир должен вздрогнуть.
— Язвишь? Вот уж не ожидал, что ты так можешь. Тогда встретимся в семь сразу на выставке?
Согласно киваю, напоминая себе, что надо лучше держать язык за зубами. Марат говорит, что я сама нежность и мягкость. Мне приятно, что он так думает.
Выставка в модной галерее в самом центре, даже не знай я точный адрес, мимо бы не прошла. Просто не смогла бы — у входа и до сквера выстроилась приличная такая очередь из самой что ни на есть разношерстной публики. Тут и героини небезызвестного хита Шнура, и почтенные матроны, много молодых парней и девчонок, а еще офисных сотрудников. Марат три минуты назад писал, что подъезжает, а я пока топаю в самый хвост очереди и размышляю, успеем ли мы сегодня на выставку.
— Люба? Ты что здесь делаешь?
Оборачиваюсь на знакомый голос. Ну вот и встретились.
— Привет, Инн! Я на выставку с Маратом. А ты?
Смотрю на Журавлеву и замираю. Вот это да! Просто сирена. Я такой красивой подружку еще не видела. Идеальный макияж полностью скрыл веснушки и обеспечил фарфоровый цвет кожи. Smoky eyes притягивает взгляд, а волосы… Я бы памятник поставила тому, кто так элегантно уложил ее непокорные рыжие кудряшки. Ну и платье идеально подчеркивает идеальные изгибы Журавлевой. Мне даже неловко стало за свой неброский наряд.
