Варя вышла из машины и запрокинула голову. Этажей было, кажется, больше двадцати и она даже слегка задохнулась от вида светящейся громады, стрелой уходящей ввысь.
– Только не говори, что ты живешь на самом верхнем этаже! – выразила она свои эмоции.
Ей, прожившей всю жизнь на втором этаже пятиэтажного дома, в районе, состоящей из таких же невысоких домов, было трудно понять, как можно было жить на такой высоте!
– Говорить не буду, сама все увидишь.
Он вынул пакеты с заднего сиденья и подтолкнул оробевшую Варю к единственному подъезду одной из башен здания. Они прошли по большому холлу, Макс кивнул консьержу, приподнявшемуся с места, и лифт унес их в поднебесье. Одно из минусов (а может и плюсов) лифта была наполовину прозрачная передняя панель, через которую были видны все окрестности города, с каждой секундой уходящие вниз. Варя посмотрела на все это великолепие минуту, а потом отвернулась и уткнулась Максу в грудь.
– Ты что? – забеспокоился он.
– Высоты боюсь, – глухо пробормотала она ему в рубашку.
– Ничего себе. Ты у меня просто нежный цветок. На яхте тебя укачивает, высоты боишься, драться с девчонками не хочешь, – усмехнулся он, нежно целуя ее затылок. – Не беспокойся, здесь есть и внутренние лифты, специально для таких неженок, как ты! – пошутил он.
Лифт остановился с мелодичным звуком, и парочка вышла на нужный этаж. Холл, вместо лестничной площадки удивил – просторный, с большим ковром на полу, и кадкой с деревом. Дверей в холле насчитывалось ровно три, и Макс на вопросительный взгляд Вари прокомментировал:
– Соседи очень хорошие. Работают целыми днями, как и я, их не видно и не слышно.
То, что оказалось за дверью, поразило Варю еще больше. Она, конечно, ожидала, что квартира Макса будет кардинально отличаться от ее панельки, но степень отличия оценила только сейчас.
Сначала ей показалось, что она попала… в гараж! Огромный, хорошо освещенный и шикарно обставленный гараж. Потом на ум пришло модное словечко «лофт». Кирпичные, местами грубо оштукатуренные, стены, единое пространство, перегороженное только полками, разной конфигурации, пересекающиеся балки над головами, постеры с подсветкой, много металла и камня.
Из мебели не было вообще ничего, что бывает в обычных квартирах. Только один огромный диван кирпично-оранжевого цвета, видимо, в тон стенам, стоял на одной половине пространства, а на другой размещалась кухня и барная стойка напротив нее – все черное с вкраплением красного и серебристого цветов. Небольшой обеденный стол и стулья тоже были черными – из матового толстого стекла.
Пока Варя изумленно оглядывалась, Макс взгромоздил пакеты на стол и стал вынимать покупки. Он внимательно следил за Варей и спросил:
– Нравится?
Она замялась, не зная как передать свои ощущения, и, в конце концов, сказала:
– Очень необычно.
Он засмеялся:
– Ты просто прирожденный дипломат! Что, совсем, совсем не нравится?
Варя возмутилась. Она никогда не была косноязычной! Почему тогда сейчас не может объяснить свои чувства? Поэтому постаралась объяснить свои слова:
– Ну, это настолько мужской, настолько индивидуальный стиль, что он должен нравиться тебе! А потом, ты мою комнату видел?
– Имел счастье лицезреть.
– Скажи, есть хоть что-то общее в наших интерьерах?
Он не стал задумываться даже на секунду:
– Совсем ничего!
– Только не говори, что эту квартиру тебе тоже обставляла твоя мама! – улыбнулась Варя и подошла к Максу, – Ни за что не поверю, что она не возражала бы против черного и кирпичного.
– Ну, скажем так, она отнеслась очень сдержанно. Они с отцом вообще очень уважительно относились ко всем моим вкусам и увлечениям. И не устраивали истерик по поводу мотоциклов и косух, например.
– О! Ты катался на мотоциклах и носил кожаные куртки?
– Почему «катался»? Я и сейчас езжу периодически. Вот такая я разносторонняя личность.
– А разносторонняя личность будет готовить нам ужин? – подлизываясь к возлюбленному, спросила Варя и провела пальчиком по его шее.
– Привыкла к хорошему? – он сжал ее руку, а вторую сам закинул себе за плечо, и прижался всем телом.
– Да! К хорошему вообще привыкают быстро.
Она встала на носочки и поцеловала любимого долгим тягучим и сладким поцелуем. Поцелуем никуда не торопившихся любовников, знающих, что весь вечер у них впереди.
– Ты меня убедила. Давай я пожарю мясо, а на тебе приготовление салата, хорошо?
– О кей, шеф. Только сначала позвоню маме.
– Спросишь у нее рецепт? – он иронично выгнул бровь.
– Нет, скажу, что сегодня дома не появлюсь. Ты же меня не выгонишь посреди ночи?
– Надо будет посмотреть на твое поведение, – он с сомнением оглядел ее с ног до головы.
– Я буду очень, очень хорошей девочкой! – многозначительно пообещала она и, вынув сотовый из сумки, отошла к дивану.
– Мамуля, привет. Я сегодня домой не приеду, ночуй без меня, – скороговоркой протараторила она.
– Я так и думала, – после долгой паузы ответила мама. – Не буду мешать тебе портить свою жизнь, но не говори потом, что я тебя не предупреждала!
Варя помолчала в трубку.
