Дальше он просто молча повел меня к лифтам и потом так же молча вез меня домой, а я все время пила в его машине. Мне не было нужды прикидываться святой, у меня не было желания оставаться сильной. Сегодня я окончательно потеряла веру в любовь и ее ко мне благосклонность.
— Так почему бы за это не выпить?! — истерично орала я, смеясь во все горло, им же глотая горечь слез. — Давай! Выпусти меня из этой чертовой тачки! Сегодня я не хочу быть одна!
Конечно же, Зореслав не позволил поминкам по моей почившей любви продолжиться в каком-нибудь веселом месте, вытащив из меня адрес, он поехал к моему дому. Я все время брыкалась и пыталась отделаться от заботливой мамочки, чтобы свалить на праздник по случаю окончания у меня Дурского периода, вот только все попытки были тщетны. Я больше не могла сдерживаться, до того стало мне себя жалко, что не осталось сил на сопротивление. Ну сколько эти издевательства судьбы будут вообще продолжаться?..
— Мало мне было этого унижения, так ты был призван добить меня своим безразличием?! — громко выкрикнула в потолок его машины я, но даже после этого выпада на лице Зореслава я не могла прочесть ни одной эмоции.
Он вообще ничего не говорил, но продолжал действовать с каменной мимикой. Этот сумасшедший мужчина помог мне выйти из машины и не убиться. После Радич завел меня в дом, небрежно бросил мою сумку и подписанное Велесовым заявление на тумбочку в прихожей. Только по его резким действиям, которые он хоть и старался смягчать, но не мог, я поняла, что внутри он не так спокоен, как снаружи.
На этом все не закончилось. Радич повел меня дальше, открывая двери попадавшихся на пути комнат, пока не нашел ванную. Я стала упираться сильнее, поэтому и он приложил больше стараний, чтобы исполнить задуманное. Мы буквально ввалились в душевую кабинку. Я могла бы ввалиться туда одна, но мои пьяные ноги находили препятствия даже там, где их нет. Радич просто подставил свое плечо под мою стремящуюся к стене голову, после чего был уже не так благороден.
Убедившись, что я более или менее устойчиво стою, он стал стаскивать с меня одежду.
— Чего ты удумал тут?! — крикнула я, пытаясь поколотить Зореслава за распускание рук. — Отпусти!
Вот тут его и прорвало. Сильные пальцы схватили меня за плечи и слегка встряхнули, а в следующий миг голос Радича прокатился по мне катком, заставив дрогнуть:
— Где?! В каких местах он касался тебя?!
Я не решалась отвечать, потому что меня не покидало ощущение охватывающего с головы до ног стыда. Струя теплой воды хлынула под ноги, но я почти и не почувствовала ее безобидных прикосновений, ведь в этом помещении уже и так все клокотало под градусом кипения.
Руки моего злополучного любовника стащили с меня платье. Его взгляд ни разу не выказал заинтересованности, потому что в этот момент он был одержим другим, более ядовитым чувством. Не прерываясь, он снял с меня и белье. Я больше не препятствовала, потому что даже в этом, почти мертвом от алкоголя состоянии, прекрасно ощущала его боль и разочарование. Пусть хоть убьет меня здесь, к чему теперь играть в недотрогу… Такова ирония судьбы, что как бы я ни пыталась уверить и Радича, и себя в отсутствии чувств к нему, именно из-за Зореслава я сейчас умирала от сожалений и проклинала себя за случившееся. И, что еще хуже, я не могла и слова сказать, потому как любое мое оправдание только больше отвернуло бы Радича от меня. Однако я не оправдывалась не только по этой причине.
Наверное, я могла бы открыть ему все свои карты, рассказав, для чего на самом деле пошла в отель, но сейчас точно был не тот момент. Потому я просто стояла и плакала, когда его сильные, но бережные руки смывали с моего тела любое напоминание о Владе. Это непередаваемое чувство. Стыда, ненависти, жалости.
Меня тошнило не от текилы, не от духоты, наполнившей ванную горячим паром, меня выворачивало от его прикосновений ко мне. Я умирала от омерзения происходящего, но я не знала, как остановить все это. Мои попытки закрыться, выпроводить Зореслава были безуспешными. Мой плач не действовал на этого оглохшего от своей ревности мужчины, а я уже не чувствовала под собой ног. Голая, мокрая, с растрепанными волосами и потекшей косметикой — вот такой я запомнюсь ему, мужчине, проявлявшему ко мне искренность с самой первой нашей встречи… Вот она, моя искренность в ответ. Вот я, настоящая.
— Разве ты не видишь, что это насилие?.. — отпустив всякую обиду вместе с надеждой сохранить в нем к себе хоть немного уважения, абсолютно безучастно произнесла я.
Радич не остановился, но его действия стали менее импульсивными, это было похоже на инерцию, когда водитель уже не жмет на педаль газа, но машина некоторое время все равно катится вперед. Мне сейчас нужно было остановить этот грузовик, который своей тяжелой поступью мог окончательно раздавить мое чуть-чуть не добитое сердце.
— И каждое твое действие пугает меня все больше…
