Все еще слабо веря в реальность происходящего, я делаю глубокий вдох, с трудом удерживая поехавшие вверх уголки губ. Мы, похоже, это… ну, залетели, что ли?
– Новости? – переводит взгляд с меня на свою жену Ярик. – Какие новости? Что у вас тут происходит? Ты что-нибудь понимаешь, Бес? – смотрит на меня друг.
Я смотрю на Марту. Осторожная улыбка трогает мои губы. В ответ Царица сводит свои брови на переносице, насупившись, как обиженный ребенок. Обиженный или напуганный, Бессонов? Судя по всему, второе.
Понял, не дурак. Улыбку с губ стираю так же быстро, как нарисовал. Сердце ухает в желудок. Она реально расстроилась. Эти слезы – не слезы радости. Моя девочка балансирует на грани нервного срыва, о чем явно говорят побелевшие костяшки пальцев, которыми она сжимает тест, и дрожащая нижняя губа, которая едва сдерживает новый всхлип. Для Марты, которая патологически боится строить планы на будущее, неожиданная беременность, должно быть, во сто крат хуже апокалипсиса.
Беременность…
Мы беременны.
Класс!
То есть черт.
Черт, черт, черт!
Она к этому явно не готова.
А я? Я готов?
– Бес? – окликает меня Рем.
Я перевожу взгляд на друга.
Что он спросил? А, да.
– Кажется, понимаю.
– Это уже хорошо, – говорит Ава и смотрит на меня с легким немым укором.
А я что? Я понятия не имею, как так получилось! Нет, то есть, конечно, имею. Но давайте будем честны: мало кто задумывается наперед о последствиях того или иного поступка в такой интимный момент. Тем более с постоянной партнершей. Когда тобой управляет та голова, что ниже пояса, – не до рефлексии. Этой части тела вообще думать не свойственно. Оправдание хреновое, но какое есть.
Поэтому я пребываю в странном состоянии радостной растерянности, толком не понимая, как вести себя в данный момент. По уму, мне бы подойти к Обезьянке, обнять, поцеловать, прошептать, что все будет хорошо, но все, что я могу делать пока – молча смотреть в ее большие от испуга глаза. Смотреть, борясь с собственной накатывающей панической атакой. Я и ребенок? Мы и ребенок? Сейчас? Все так стремительно, что голова кругом!
– У нас тут нарисовался полосатый тест, – объясняет сестра Марты, нарушая установившуюся тишину в нашем квартете.
– У нас? – удивленно взлетают брови Ремизова. – У нас с тобой?
– Ну, то есть у них, – виновато пожимает плечами Аврелия.
– У них?! – бегает глазами с меня на Марту друг в состоянии крайнего офигевания. – Погодите! И как давно существует это «них»? – Останавливает свой взгляд на мне. – Бессонов, – звенит от напряжения голос кэпа, – как давно ты зажигаешь с сестрой моей жены, черт возьми?
– Очевидно, достаточно давно, чтобы мы уже были беременны, – произношу я ровным, спокойным тоном, готовый к любому выпаду Ярика.
Даже к такому, когда его кулак влетает в мою челюсть, сворачивая ее к хренам. Но… к тому, что эти слова триггернут и выведут на слезы Царицу, я не готов совсем!
С громким «а-а-а» Обезьянка опускает плечи и закрывает ладонями лицо, начиная плакать взахлеб. По ее щекам безостановочно текут слезы. Ава шикает на сестру, пытаясь успокоить. Ремизов бледнеет. А мне словно кол в сердце вгоняют. Шипастый. Пару-тройку раз проворачивая. На плечи ложится груз вины весом в тонну, придавливая всю тихую радость к земле. Твою мать!
– Ну ты чего, малышка? Эй! – срываюсь я с места.
В пару шагов оказываюсь рядом с Царицей, падая на колени перед злосчастным унитазом. Одной рукой притягиваю ее к себе, обхватывая за плечи. Второй зарываюсь в светлых волосах, сжимая затылок. Ее нос утыкается мне в шею. Ее плечи сотрясаются от тихих рыданий. А слезы оставляют влажные следы на моей толстовке. У меня внутри все сжимается от боли. За нее. За ее слезы. За нас. Если бы была такая возможность, я бы без промедления забрал себе все то дерьмо, что так полощет ее изнутри. Если бы только…
Выдыхаю, крепче прижимая свою трусиху к себе. Краем уха слышу, как Ава уводит мужа из ванной, с тихим щелчком прикрывая дверь. Хозяева оставляют нас наедине. Потом нам непременно придется объясниться с четой Ремизовых, но сейчас я молча поглаживаю Царицу по голове, позволяя ей выплакаться. Выпустить со слезами из себя всех демонов сомнения и страха. Прохожу ладонью по спине. Невесомо целую в ушко. Раз, второй. Щекочу носом висок. Шепчу без остановки:
– Мы справимся, Обезьянка… Со всем справимся, малышка… Правда… Я рядом… Мы все решим… Веришь? – Обхватываю ладонями ее щеки, заставляя поднять взгляд глаза в глаза. – Чего ты рыдаешь, глупая? Ну?
– Я не х-хочу… – тихим шепотом на надрыве говорит Царица.
– Чего ты не хочешь?
– Ребенка. Я не х-хочу этого реб-бенка, Бессонов…
Я ловлю секундное замешательство, за которое мое сердце сжимается. Вместе с ним и легкие: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Похоже, тараканов в этой милой светлой голове гораздо больше, чем я мог предположить изначально. Возможно, все гораздо серьезней, чем показалось мне на первый взгляд.
– Обезьянка. – Стираю подушечками больших пальцев влажные дорожки от слез на ее щеках. – Да брось, – улыбаюсь. – Почему, детка?
