– Мхм, – мычит коза, – вы вообще, мужики, существа бесполезные, – фыркает обиженно, – а единственное, что есть в вас хорошего, – это член. И то умные женщины научились и его заменять разноцветными вибраторами, проблема с которыми может быть только одна – не вовремя севшие батарейки.
Я силюсь не рассмеяться в голос. Напускаю на себя серьезный вид, спрашивая:
– Хм, и что же ты вовремя не заменила?
– Я сказала – умные, Бессонов. Я никогда не относила себя к их числу.
– Дурочка моя, – цокаю я, улыбаясь, прижимая Царицу к себе.
Обнимаю. Утыкаюсь губами в ее макушку, закрывая глаза. В голове все еще не укладывается, что у нас будет ребенок. Уже есть. Живет в животе у этой капризной заразы, которая щиплет меня за бок, воинственно заявляя:
– Короче, мне нужно время.
– Я понял.
– И твоя поддержка.
– Сколько угодно!
– В любом случае! Готов ли ты мне ее оказать? Готов поддержать, если я решу… ну… что сейчас рожать не время, Арс? – спрашивает, а у самой голос дрожит.
Долгое мгновение я молчу. Понимая, насколько шаткая пока в ней уверенность, скрепя сердце в конце концов киваю. По крайней мере, это уже не категоричное «нет». Рано или поздно, я верю, она сдастся и примет факт нашей беременности как данность. Я хочу ребенка. Этого. Сейчас. Но напирать и заставлять ее не могу. Не имею права. Это ее тело. Ее здоровье. Ее жизнь. И в любом случае последнее слово тоже останется за ней.
– Я люблю тебя. И я с тобой независимо от исхода, детка.
Марта шмыгает носом и утыкается им же мне в шею, прошептав:
– Я тоже очень тебя люблю, Бессонов. Спасибо.
– Только одна просьба: не молчи. Если чего-то опасаешься, в чем-то сомневаешься, чего-то боишься – скажи мне. Все что угодно. Просто помни, что я рядом и что во мне есть еще одна потрясающая часть, помимо члена.
– Губы?
– Голова, пошлячка! – смеюсь я. – Голова, которой я умею думать. Иногда очень даже неплохо. Окей?
– Окей, – хохочет Марта, распуская своим тихим смехом мурашки по моим рукам.
– Ну что ж, а теперь нам как-то нужно объясниться с твоими родственниками. Особенно с Яриком, у которого явно накопились вопросики…
– Уф, а можно мы просто сбежим?
– Ну уж нет. – Беру в захват ладошку Царицы и подвожу к раковине. – Настало время взрослых поступков.
Врубаю теплую воду, под ее тихое ворчание смывая потекшую тушь с ее щек, попутно зацеловывая в нос, в губы, в скулы и лоб.
– И что это значит? – тянется к полотенцу Царица, когда следы истерики окончательно исчезают с ее лица.
– Что с этого дня ни от одной проблемы мы больше не убегаем. – Подхожу к двери, хватаясь за ручку, оглядываюсь. – Готова?
– Если я скажу нет, это что-то изменит?
– Дай подумать… м-м, нет?
– Ненавижу тебя, – вздыхает девчонка.
– Убедительно врать ты так и не научилась, – смеюсь я, открывая дверь.
Разговор с Авой и Яриком вышел занимательный. Реакция мужа сестры на новость оказалась не настолько взрывоопасной, какой мы с Бессоновым ее воображали. Однако душка Ремизов в сердцах пообещал Арсу кое-что накрутить на уши, если этот соблазнительный негодяй меня обидит. Сестренка пламенно поддержала своего мужа, уверив, что в довесок наподдает моему мужику подзатыльников и утыкает иголками куклу вуду, завершив свой спич пугающим:
– Теперь ваша жизнь никогда не будет прежней.
Па-ба-ба-бам…
Ну а следующие две недели моей жизни слились в одно нервное пятно с редкими проблесками умиления. Ава была права. Уже ничего не будет как прежде. Я все еще училась жить с мыслью, что теперь я, э-э, беременна. Шок-контент! И что, вероятней всего, ребенка я оставлю. Бдыщь!
Да, сама не верю, что действительно это говорю. Но после бесчисленных вечерних многочасовых разговоров с Бессоновым, череду которых открыл разговор в туалете Ремизовых, моя паника поутихла, а Арсения словно подменили. Постепенно, шаг за шагом этот чуткий засранец закладывал в моей голове совершенно новый взгляд на будущее материнство. Рисовал такие картинки, от которых захватывало дух. Давал понять, что ни при каком раскладе я не останусь одна. Как бы жизнь ни повернулась. Показывал свою готовность стать отцом и словом, и делом. Несмотря на то что его команда вышла на самую важную во всем сезоне серию игр – финальную, он умудрялся не только феерично играть в хоккей на льду, но и исполнять роль заботливого папочки дома.
Бессонов не пропустил ни одного моего приема у врача. Ни единого! Таскался со мной в несусветную рань по клиникам, чтобы сдать анализы. И слушал заключения докторов едва ли не внимательней, чем я сама, контактируя с человечками в белых халатах в разы охотнее, чем, собственно, сама беременная. Читай – я. Что уж там, доходило даже до того, что мы буквально пинками выгоняли Бессонова из кабинета гинеколога, в унисон с врачом уверяя: вот тут ему точно не место.
В итоге за эти две недели я ощутила от своего наглеца такую поддержку, какую ни разу, ни от одного мужика не ощущала за тридцать лет своей жизни. Папа, конечно, не в счет! Это абсолютно другой уровень.
