А попробуй тут не темнить! С этой семейкой как между молотом и наковальней. Один за вранье вполне способен нос сломать, другая кастрировать. Нет, конечно, если так подумать, перспектива сломанного носа мне к душе ближе, нежели остаться без самого дорогого сердцу органа. Но будем откровенны, выбирать вообще не хотелось бы.
На электронном дисплее светится цифра двадцать, когда я снова достаю телефон и уже в четвертый раз набираю Царице.
– Да возьми же ты трубку! – злюсь, когда вызов опять обрывается.
– Между двумя последними звонками прошла пара минут, Арс.
– У меня хреновое предчувствие. Обычно она отвечает сразу.
– Телефон не рядом, занимается еще, в душ пошла или элементарно с кем-то в зале заболталась. Да мало ли! Не превращайся в параноика. Женщины таких не любят.
И то правда. Не понимаю, что на меня нашло. Звезды раком встали? Меркурий ретроградный? Или Венера в каком-нибудь неправильном доме? Поводов нервничать у меня нет. Ноль! День у нас начался просто волшебно. С фантастического ленивого утреннего секса. Совместного душа. И отменной глазуньи, которую моя Царица научилась готовить. И даже погрызенный Питти мой кроссовок настроение мне не испортил. Расстались мы, опять же, прекрасно. Почти полчаса лобызались и обнимались на пороге… Так что да, дьявол, поводов нервничать у меня нет!
Но я нервничаю.
У меня стойкое ощущение, будто что-то идет не так.
Я никогда не верил в ту сопливую ерунду, согласно которой любящие люди якобы могут чувствовать друг друга даже на расстоянии. Всегда был уверен, что это сопливая хрень для впечатлительных сопляков. Однако сегодня я близок к тому, чтобы поменять свою точку зрения на это утверждение.
Лифт останавливается на тридцатом этаже. Мы с Яром выходим. Прямо по коридору и направо – их с Авой квартира. Пока Ремизов разбирается с замком, я докидываю Обезьянке еще парочку эсэмэс, балансируя на грани между «я ее убью» и «я за нее переживаю». Пишу:
Бес: Просто скажи мне, что у тебя все хорошо
Бес: Хотя даже если и скажешь, я все равно надеру тебе задницу! Чисто за то, что не берешь трубку, когда я звоню
Бес: Четырежды!
– Бес, прием! – щелкает у меня перед носом пальцами Рем. – Проходи давай, – приветливо распахивает дверь, пропуская меня в квартиру первым.
Так и не дождавшись, когда сообщения в мессенджере будут прочитанными, блокирую экран и прячу телефон в карман, мысленно обещая Обезьянке хорошую порку! Переступаю порог, потянув за края ветровку. Открываю рот, чтобы спросить Ярика, чего в квартире так тихо и, на первый взгляд, пусто, как до моих ушей доносится неразборчивый звук. Едва слышный. Что-то отдаленно похожее на писк. Или… стойте. Всхлип?
Торможу посреди коврика в пороге. Напрягаю слух, прислушиваясь.
– Ну, ты чего там завис? – ворчит Ремизов, тыча меня локтем в бок.
– Тш-ш, – шикаю. – Слышишь?
Всхлип повторяется. Уже громче и жалобней. Откуда-то со стороны хозяйской спальни.
Рыдает, что ли, кто-то там?
Димка?
Вряд ли.
Тогда…
– Птичка? – звенит от напряжения голос друга.
Мы переглядываемся.
Звук повторяется.
– Птичка, ты дома?! – уже громче спрашивает Ремизов, отодвигая меня со своего пути. Проходит в квартиру, на бегу скидывая кроссовки. – Ава! – Швыряет ключи на тумбу в прихожей и летит в сторону спальни. – Ава, ты в порядке? Эй, малышка, что слу… – Замолкает.
Я неловко топчусь на пороге, почесывая затылок. Раздумываю над тем, не стоит ли мне уйти и оставить супругов наедине, как слышу удивленный выдох Ярика:
– Марта?
Меня словно током прошивает.
– Марта? – повторяю за Ремом.
Забыв про все правила приличия, не разуваясь, быстрым широким шагом преодолеваю расстояние до комнаты Ярика и Авы.
Марта?
Моя Марта?
Это она рыдала, что ли?
Притормозив на пороге хозяйской ванной, выглядываю из-за плеча друга. Обмираю. На меня резко накатывает дурнота от того, в каком зареванном виде я вижу свою Царицу. Разбитая и потерянная Обезьянка сидит на крышке унитаза, кажется, став в разы меньше. Нос у моей девчонки опух. Щеки красные. Под глазами мешки и разводы от потекшей туши. Плечи вздрагивают от отголосков ушедшей истерики. А рядом Ава. Крепко обняв, притягивает сестру к себе, успокаивающе поглаживая по голове. По ее взгляду мало что можно понять. Если Царица сидит с похоронным видом, то Птичка то ли восхищена, то ли напугана, то ли и то и другое сразу. Хрен поймешь этих женщин!
Я теряюсь. Ремизов, похоже, тоже. Девушки молча смотрят на нас. Мы на них. И только сейчас я улавливаю одну капец какую неожиданную вещь! Детальки в моей голове махом складываются в единую картинку. Шестеренки начинают крутиться в убойном темпе. Я перевожу взгляд с рук Царицы, в которых зажат тест на беременность, на ее мертвенно-бледное лицо.
Да ладно?
Серьезно?
Да ну бросьте!
Прежде чем успею уверовать в собственную догадку, слышу словно сквозь толстый слой ваты в ушах робкое от Авы:
– Э-э… мальчики… у нас тут есть кое-какие новости.
У меня перехватывает дыхание. Интуитивно я и так уже знаю, какие новости. А тут еще и мои умозаключения подтверждает новый жалобный всхлип Обезьянки. Ох-ре-неть!
