– Пу-у-уф, – выпускаю я воздух сквозь сжатые зубы. – Да, да, порядок. Просто твой сын пинается, – канючу. – Он еще не родился, а удар уже поставлен как надо. Звезданул прямо по ребрам! Футболистом будет. Точно тебе говорю.
– Хоккеистом, – непреклонно заявляет Арс.
– Опять протестую! – охаю я.
– Имеешь что-то против хоккеистов, жена? Подумай хорошо и выбери правильный ответ.
– Зять, племянник и муж, – загибаю пальцы. – По-моему, в моей жизни уже и так слишком много парней с клюшками. Не находишь? Да и хоть где-то у меня должно быть право выбора? Я же не хоккейный инкубатор!
Мой обаятельный муж в ответ только не менее обаятельно посмеивается. Телефон в его кармане начинает дребезжать. Я обиженно заряжаю ему по плечу варежкой. Бессонов, улыбаясь, отскакивает, отвечая на входящий вызов:
– Да, слушаю… – отходит чуть в сторону.
Я поднимаю на руки скачущего у моих ног Питти, жалуясь:
– Нет, ты это слышал? Он собрался нашего сына отдать на хоккей!
– Гав! – вторит моему возмущению пес.
– Вот и я тоже против. Предлагаю диверсию.
– Вуаф! – тычется своей мокрой от снега мордой в мой живот.
– Да, да, будем отстаивать честь нашего ребенка заранее. Чур, твой ботинок – левый, мой – правый…
– Я вас слышу, – ржет Арсений, оглядываясь. – Да, – бросает уже в трубку. – Спасибо, это отличная новость! Да… завтра буду…
– Где это ты завтра будешь? – Поднимаю свою тушку беременного бегемота с качелей и подгребаю ближе к мужу.
Арс вскидывает палец, прося минутку тишины.
Я клацаю зубами.
Бессонов закатывает глаза, но тут же, довольный, лыбится.
– Я вас понял, – говорит моя серьезная зараза собеседнику на другом конце провода. – Еще раз от души благодарю за оперативность. До связи. – Сбрасывает вызов и смотрит на меня сверху вниз очаровательно-голубыми глазами, улыбаясь.
– Чего? – подозрительно щурюсь я.
– Детка, у меня есть новость, – еще шире улыбается муж.
– Какая? Надеюсь, на этот раз хорошая для меня?
– А когда была плохая?
– Пару минут назад.
– Ты не объективна. Та новость тоже была потрясающая.
– И не говори, потрясло так потрясло! – язвлю я.
– Я серьезно, – обхватывает своими ладонями в варежках мои щеки Бессонов. – Сосредоточься. Хотя-я-я, нет, – отмахивается. – Знаешь, я планировал сообщить тебе это только в новогоднюю ночь, так что…
– Эй, нет, – хватаю Арса за руку, – так не честно! До нее еще целая неделя, меня же разорвет от любопытства. Что у тебя там? Выкладывай! – воинственно выдыхаю облачко пара.
–Подарок у меня
– Большой?
– Достаточно.
– Это что-то съедобное?
– Не-е-ет…
– М, не живое, надеюсь?
– Думаю, сына, кота и собаки нам пока достаточно. Пятого ребенка на своих плечах я пока не вывезу.
– Вот тут я с тобой солидарна. Стой, а кто четвертый ребенок?
Бессонов улыбается.
Погодите!
Я?
Это он на меня намекает? Это я-то ребенок?
Охаю возмущенно, резко качнув головой.
– Я твоя жена! – рычу, но выходит отнюдь не воинственно, а комично, потому что именно в этот момент моя шапка сползает мне на глаза.
Супруг – негодяй – угорает, тут же ее поправляя.
– Ку-ку.
– У нас в семье демократия! – бурчу я. – Равноправие полов. Партнерство.
– Вообще-то ситуация, когда ты командуешь, а я слушаюсь, больше похожа на матриархат. Но… ладно, – вскидывает руки мой зарвавшийся хоккеюга.
– Лучше говори, что там за подарок, пока мы не разругались! – Воинственно складываю руки на груди, смотря на Бессонова исподлобья. – У тебя остался мизерный шанс меня задобрить.
Он улыбается. Щелкает меня по кончику носа, заговорщицки прошептав:
– Я купил тебе помещение для открытия собственного салона. Как тебе такое?
Что?
Что он сделал?
Я теряюсь. Вокруг медленно кружатся пушистые снежинки и носится Питти. А я стою с глуповатым выражением на лице и долгие пару секунд прокручиваю в голове полученную информацию. Отвисаю. Округляю в неверии глаза, переспрашивая:
– Что ты сделал? – хлопаю ресницами. – Повтори, пожалуйста.
– Нежилое помещение. Купил. Для тебя. Помнишь тот зал, что ты смотрела под барбершоп по весне? Просторный, с классной транспортной развязкой, в самом центре города, и прочие плюшки.
– Д-да, – сиплю. – Помню, конечно! – договариваю уже уверенней. – И аренда там была заоблачная. Я еще жаловалась тогда Аве… Ава! – осеняет меня. – Она тебе рассказала?
– Не без этого, – улыбается мой муж. – Я вышел на хозяина этого помещения и договорился по цене. Пришлось хорошенько поднапрячься, но у нас получилось найти компромисс. Так что он нам его не сдал, а продал. Теперь оно твое, Царица. Осталось только оформить документы. А потом ты можешь делать там все, что твоей душе заблагорассудится. Строить, перестраивать, клеить, красить, да хоть сносить.
– Ты… – открываю и закрываю рот, пытаясь подобрать слова, – просто… ты… сумасшедший, Арсений! Господи! Сейчас. У меня слов нет. Но заче-е-ем? Ты чего? Это же очень, очень дорого!
– Как зачем? – сползает улыбка с губ мужа. – Я думал, ты хотела…
