Погасив тяжелый вздох, запускаю в рот вторую полную ложку мороженого. На моменте, когда Вивьен с Эдвардом заходят в лифт, мой наглый француз сует свой нос в ведерко. А когда я то самое ведерко отодвигаю, пес недовольно хрюкает. Смотрит на меня своим щенячьим взглядом, разрывая мое сердечко молчаливой мольбой. А когда понимает, что я останусь зла и непреклонна, укладывает свою слюнявую морду мне на колени, совсем по-человечески обиженно вздыхая.
– Как я тебя понимаю, дружище. Мне тоже сегодня ни фига не перепало. – Треплю собаку за ушами, чмокая в мокрый нос.
Через час от начала фильма ведерко с мороженым становится наполовину пустым. Мой живот – надутым до размера футбольного мяча. А фильм навевает откровенную скуку.
– Видите эту юную даму? – корчусь я, подражая голосу Гира. – У вас есть что-нибудь столь же прекрасное? – Взмахиваю рукой. – Мы хотим потратить неприлично много денег… потому что куда нам их еще девать, кроме как на проституток! – Вздыхаю, втыкая ложку в подтаявшее мороженое. – Питти, кажется, пора менять традиции, – тянусь к пульту. – Как думаешь, если я каждый Женский день буду пересматривать ужастик про маньяка-убийцу, это будет сильно странно?
Ответом мне служит неопределенное урчание. Пес поднимает морду. Ведет ушами. И с недовольным фырканьем уносит от меня свою хвостатую задницу на другой конец дивана. Где заваливается на бок, утыкаясь мордой в подлокотник.
– Принято.
Заношу палец над кнопкой «пауза», когда неожиданно раздавшийся громкий стук в дверь заставляет меня подскочить на месте, с грохотом роняя пульт на паркет.
Ох, блин!
Это что еще за на фиг?
Бросаю взгляд на настенные часы. Начало девятого. Кого там принесло? Аву?
Стук раздается вновь.
Я вздыхаю и поднимаюсь на ноги, топая в прихожую. Что за детский сад! Просила же не приезжать! Говорила же, что хочу пострадать одна! Ну вот зачем, а? И что этой милосердной женщине неймется?
С тихим ворчанием поворачиваю ключ в замке, давлю на ручку, открывая дверь со словами:
– Меня не надо жалеть! Я самодостаточная ж… – запинаюсь, округляю глаза, – …опа! – срывается с моих губ удивленное.
– Ты сказала: самодостаточная жопа? – взлетает бровь… э… нет, это не Ава.
– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю растерянно.
– Приехал поздравить твою самодостаточную жопу с праздником, – расплывается в улыбке Бессонов, взмахнув просто необъятных размеров букетом разноцветных тюльпанов. – Пустишь?
Я в ответ молча пребываю в тихом ах… фиге. Стою перед неотразимым секси мужиком, одетым в черные чиносы и белую рубашку, красотка слегка бомжеватого вида. С зареванными глазами, опухшим лицом и растрепанной, съехавшей набок дулькой на голове. Голове, в которой нет ни ответной колкости, ни умной мысли. Только глаза хлопают, как форточки на сквозняке, а в черепной коробке свистит ветер. Хотя, может, оно и к лучшему? Там уже давно надо было проветрить…
Царица в огромной толстовке и выцветших штанах все так же офигенна, как и без всего. А вообще, давайте честно, она будет смотреться потрясно в любом случае. Даже если на нее напялить грязный, драный мешок из-под картошки. Меня даже не пугают ее красные, зареванные глаза (хотя я терпеть не могу женские слезы, они вызывают у меня только неконтролируемый приступ паники и ничего больше). И спутанное гнездо на голове тоже не прошибает на «бежать отсюда со всех ног», потому что даже оно на ее макушке выглядит, мать твою, очаровательно мило!
Это девчонка-секс. В данный момент такой уютный, домашний, с долгой прелюдией и ленивой возней под одеялом – секс.
Стойте, я правда это сказал?
Да, дьявол.
После встречи с Царицей я стал помешанным! Если она продолжит меня динамить, то есть вероятность, что в скором времени моя помешанность перейдет в стадию буйной. И зубы соперников будут отлетать на льду только так.
– Так что, так и будем стоять на пороге? – спрашиваю, как бы намекая на то, что было бы неплохо меня пустить в святая святых – крепость этой неприступной Царицы.
Однако с этим явно будут проволочки, потому что коза изгибает бровь дугой и бросает:
– Могу вынести стул, и ты посидишь на пороге, если хочешь.
Ха-ха. Улыбаюсь. Хренушки.
– Лучше пригласи меня на чай. – Нагло делаю шаг вперед, напирая.
– А у тебя дома что, свой чай закончился? – резво преграждает мне путь Марта, более известная в своей семье как Мартышка. Что, кстати, прикольно. Обезьянка. Интересно, она отлупит меня этим веником из ста одного тюльпана, если я назову ее Обезьянкой?
– Предостаточно: черный, зеленый и даже синий. Но я хочу твой.
– Перехочешь.
– Гостеприимство? Не-а, не слышали. Неприлично держать дорогого гостя на пороге, тем более когда он полтора часа пилил к тебе на другой конец города.
– Дорогого – неприлично, но ты к данной категории не относишься. И я тебя, вообще-то, не звала.
– А меня не надо звать. Я сам приезжаю.
– Ну вот как приехал, так и уедешь. Часы посещений на сегодня закончены. Поезд ушел. Дома чай попьешь.
– Дома не сладко. Тебя рядом нет.
