– Этого малютку зовут Питти, Бессонов, – льется елейное за спиной. – И, думаю, ты уже понял, что ты ему не нравишься. Так же как и мне. Поэтому советую держать особенно дорогие твоему сердцу части тела при себе, чтобы не уйти отсюда без парочки лишних конечностей.
– Ясно. Значит, ты такой же «дружелюбный», как твоя хозяйка, парень.
– Хуже, – скалится Марта. – Гораздо хуже.
А-а-ах…
Ой…
Ауч!
М-м-м…
– Левее, – мурлычу, – еще… – задыхаюсь, – еще… а теперь правее… м-м-м, да-а-а-а! – могу только стонать от удовольствия, когда ловкие пальцы Бессонова давят на какую-то особенно чувствительную точку на ступне.
Снова и снова плавно разминают, продавливая подушечками больших пальцев впадинку, отчего извилины в моей голове взрываются красочными фейерверками, а в глазах темнеет.
Господи, эти руки просто созданы для массажа!
Божечки-кошечки, уже вечность никто не делал мне
Весь этот ваш секс по сравнению с
Я кусаю губы и тихонько мычу, когда пальцы Арса начинают массировать щиколотки. Затем снова ступню. Проминают каждую подушечку. Каждый пальчик. Напрочь забываю про идущую по телику «Красотку» и, кажется, в этот момент даже имя свое забываю.
Требовательно дрыгаю пальчиками на ноге, когда Бессонов останавливается. Открываю один глаз. Этот гад вылупленными глазами таращится на красотку Робертс.
Эй, блин, у тебя тут своя разомлевшая Джулия!
Легонько тычу его второй ногой по ребрам. Длинные пальцы хоккеюги снова приходят в движение, начиная разминать вторую ступню.
То-то же!
Я откидываюсь затылком на подушку и с улыбкой закрываю глаза. Я снова в раю. Примечательно, что за последние дни я говорю это уже второй раз, и оба раза по вине этого мужлана с очумелыми ручками. Какая-то подозрительная тенденция прослеживается, не находите?
Тихонько мурлычу от удовольствия себе под нос, выдавая крайне неприличные звуки наслаждения. Еще парочка минут, и я буду готова капитулировать и признать: Бессонов был прав. Я счастлива, что он сейчас здесь. А уж как счастливы мои нервные окончания, у-у-у!
Массаж ног заканчивается, а нега, в которой утонуло мое тело, проходить не желает. Поэтому, пока Арс внимательно досматривает фильм, я, кажется, начинаю засыпать. В реальность выныриваю, только когда слышу:
– Молодец мужик. Я знал, что он за ней прикатит.
– Конечно, прикатит, – зеваю, – это же кино. Художественный вымысел. По-другому и быть не могло.
– То есть ты считаешь, что в реальной жизни мужики не способны на такие поступки?
– Какие? Влюбиться в проститутку, будучи миллионером? Не считаю. Уверена. Это сказка, Бессонов.
– Чушь. И тут весь цимес ведь не в том, кто она и кто он, а в том, что для настоящих чувств не существует классового разделения. Ты вообще смотрела этот фильм?
– Пф-ф, сотню раз! А ты, значит, из тех наивных мечтателей, что верят в любовь?
– А ты, значит, нет?
– Нет.
– Хрень, – машет головой Арсений. – Все девчонки в нее верят.
– Хрень! – подскакиваю я, усаживаясь на пятую точку. – Я верю в то, что есть удобные для совместного сосуществования люди и неудобные. И ваши отношения – это выбор, а не предопределение или мифическое сильное чувство. Ты тупо выбираешь себе в спутники человека, минусы которого тебя бесят меньше всего. Суровая правда жизни, малыш.
– Хрень!
– Любви нет! Да что уж там, даже романтика и та умерла! Где все эти широкие жесты и красивые поступки, что совершали рыцари прошлого во славу своих дам?
– Кругом! Просто времена поменялись, и сейчас скакать в башню на бой с драконом уже капельку неактуально, Царица.
– Ерунда.
– То, что тебе попадались на твоем пути мудаки, не значит, что все мужики такие.
– Окей, ну, вот ты! – фыркаю. – Совершал когда-нибудь ради женщины какой-то красивый поступок, Бессонов? И сверкать голым торсом – это не поступок, чтобы ты понимал. Это самолюбование.
– Черт, ты двумя предложениями срезала девяносто процентов моих поступков.
– Так я и знала.
– А мы берем именно женщин или школьные годы тоже идут в зачет?
– Ага-ага, давай рассказывай, как ты в школе ради одноклассниц подвиги совершал. Звезды с неба воровал и жвачки из магазинов. Ну-ну. Я больше чем уверена, что ты был одним из тех популярных парней, такой местный царек, который тусил с самой красивой девчонкой в школе и в окружение которого попадали исключительно избранные!
– Э-э, вообще-то нет, – говорит серьезно Арсений.
– Да ладно? – скептически заламываю бровь.
– В школе я был застенчивым парнем, который даже с девушкой толком завести разговор не мог. Я не ходил ни на какие тусовки. Да и гулять выбирался из дома раз в месяц в лучшем случае. Все время сжирал хоккей. Тренировки, тренировки и тренировки. А когда ты постоянно тесно общаешься исключительно с тремя десятками парней – это накладывает свой отпечаток на умение контактировать с противоположным полом.
– Хм-м-м, – тяну задумчиво. – Значит, корона выросла, когда ты стал успешным хоккеистом?
