Что это значит и что впоследствии я буду с этим делать, не понимаю. Но на данный момент мысль, что пора идти на сближение, какое-то помимо физического, будоражит кровь. Будем считать, что это моя благородная миссия по спасению Царицы. Ее нервных клеток и веры в мужской пол. Серьезно! Не хватало еще, чтобы ее нежная, идеальная попка попала в лапы такого гондона, как Рост. А она может. Эта девчонка ведь совершенно не разбирается в мужиках!
Пока лечу через весь город до дома Царицы, набираю генеральному менеджеру команды. Через три длинных гудка слышу на том конце провода:
– Бес?
– Леонид Георгич, день добрый.
– Привет, парень. Какие-то проблемы?
– Почему, если я звоню, значит, сразу проблемы?
– Просто это точно не в твоих правилах, – смеется Георгич.
– Тоже верно, – соглашаюсь, притормаживая у цветочного и глуша мотор. – Слушайте, Леонид Георгич, могу я вас попросить о небольшом одолжении? Хочу на сегодняшний матч пригласить кое-кого. Проходной нужен, в VIP-сектор. Сможем организовать?
Проклятье!
Разговор у него есть, видите ли…
Что, неужели надо его разговаривать прямо сейчас?
Ар-р-р!
Чтобы вы понимали, когда ты бегаешь по дому в свой выходной со шваброй, с грязной головой, в любимых, но совершенно простых хлопковых трусах-шортах и растянутой майке, фраза «Ставь чайник, сейчас приеду» – последнее, что хочется услышать. Особенно от твоего мужика! Ну, то есть Бессонов не мой мужик, конечно, но…
Короче, посыл вы поняли.
После сообщения Арса я начинаю летать по квартире со скоростью бешеной белки под допингом. С проворностью Халка двигаю мебель по местам, домывая полы. Прячу по шкафам раскиданные по всей студии вещи, которые планировала перестирать, и смахиваю пыль с самых заметных поверхностей. Нет, вообще-то, я не засранка! И дома у меня всегда чисто. Но последние две недели мне было откровенно не до уборки, и моя чистота малость покрылась совсем не маленьким, а сантиметровым слоем пыли. В общем, атас.
Напоследок я успеваю заскочить в душ и вымыть голову, натягивая на себя халат уже под нетерпеливый трезвон дверного звонка.
Фуф!
Где там ребята из Книги рекордов Гиннесса со своими секундомерами? Я больше чем уверена, что еще ни один человек в мире за полчаса не успевал сделать столько, сколько сделала я!
– Чтобы ты понимал, – открываю дверь, ворчливо выговаривая, – я терпеть не могу такие внезапные п… – Не договариваю просто потому, что мой рот бессовестным образом затыкают самым развратным в мире поцелуем. Жадным, голодным, ненасытным поцелуем, вопиющим образом моментально запихивая свой язык мне в рот.
У-у, зверюга…
Бессонов буквально с порога сгребает меня в охапку своими накачанными ручищами, присасываясь, словно клещ! Стискивая так сильно, что мои косточки начинают жалобно трещать. А легкие – биться в предсмертных конвульсиях от нехватки кислорода.
Арс терзает мои губы своими, подавляя всю мою волю, злость и принципы, зацеловывая так, будто мы не виделись по меньшей мере вечность. Хотя разъехались только вчера вечером. Ладони Бессонова ползут по моим голым ногам. Мои – путаются в его волосах и царапают затылок. Арс оттесняет меня спиной к стене и углубляет поцелуй. Хотя, казалось бы, куда уж круче?
Я окончательно теряюсь во времени.
Сколько мы так возимся на пороге? Полчаса? Час?
Мой махровый халат уже развязан и почти неприлично распахнут. Полотенце, упавшее с мокрых волос, валяется под ногами. Кончики пальчиков начинают болеть от того, что все это время мне приходится балансировать на цыпочках. А сердце отбивает чечетку, когда губы Бессонова наконец-то отпускают мои, позволяя сделать вдох. Один маленький, короткий вдох, который он тут же ворует, чмокнув меня в губы и прошептав хрипло:
– Соскучился.
– Да, – выдыхаю, – я заметила, – стреляю глазами вниз, где между нами вполне красноречиво вздыбились его черные спортивные штаны.
Арс миленько закатывает глаза:
– Вот поэтому мы не встречаемся в дни игр, Обезьянка.
– Потому что ты не умеешь себя контролировать?
– Потому что рядом с тобой слово «контроль» на хрен перестает существовать.
– М-м, – тяну с улыбкой, – ну, пардон, не могу выразить тебе сочувствие. Ты сам ко мне притащился. Смею напомнить – я тебя сюда сегодня не звала. Но могу помочь решить возникшую… проблемку. Ну, скажем, по старой дружбе. – Прохожу кончиком языка по своим губам и запускаю пальцы под резинку штанов Арса, тяну их вниз.
Бессонов реагирует моментально, удерживая спортивки на месте. В его щенячьем взгляде, которым он одаривает меня, целый океан жалости к себе любимому. Кажется, я даже слышу сокрушенный скулеж. Впервые за все время нашего э-э… сотрудничества чемпиону добровольно приходится отказаться от сладенького. И, честно говоря, от этих глаз, какими смотрит на меня Арсений сейчас, напоминая мальчишку, у которого отобрали любимую машинку, мне становится смешно. А уж после его полного наивной надежды:
