–Но и драму я не заказывала, Бессонов. Спасибо, ее мне до тебя хватило. Если ты помнишь, мы сошлись на том, что нам обоим не нужны обязательства, трудности и выяснения отношений. Нам прикольно, классно, легко и весело. У нас классный секс. Так и давай не будем его портить этой пресловутой серьезностью? Что поменялось за две, блин, недели? Бытовуха по-прежнему не для нас. По крайней мере, не для нас с тобой
– Просто признай, что тебе страшно.
– Хорошо. Как только ты признаешь, что приехал ко мне, не имея ни малейшего понятия зачем.
– Я хотел попросить тебя прийти на сегодняшнюю игру.
– А-а-а, – тяну я, посмеиваясь, – ну вот все и встало на свои места. И мой ответ, разумеется, нет. Мог даже не спрашивать.
– Почему? Можешь привести хотя бы один внятный аргумент?
– Потому что.
– Я просил внятный.
– Мы трахаемся, Бессонов!
– Я открою тебе страшную тайну, но все пары это делают, вау, да?! – начинает заводиться парень.
– Пары – да. Но мы-то не пара. Очнись, – щелкаю пальцами перед глазами кретина-затейника.
Игра! Он собрался притащить меня на игру! Да еще и куда? Небось в тот самый элитный сектор для жен-наседок, которые весь матч только и делают, что кудахчут о своих идеальных благоверных и офигеть каких талантливых отпрысках? Фантастика! Просто, мать твою, фантастика! А меня ты спросить не хочешь, надо оно мне или нет?!
– Вот я и пытался плавно подвести к тому, что нам ничего не мешает ей стать, – разводит руками Арсений.
Вот теперь я офигеваю вконец.
Он серьезно это сказал?
Ничего не мешает?
– Ты головой ударился, что ли? Может, у тебя температура? Или ты подцепил какую-то смертельную лихорадку, которая первым делом атрофирует мозг?
– Прекрати!
– Ты улетаешь в Америку через две недели, Бессонов! – выкрикиваю я, не успев отрегулировать громкость. – Две недели, и ты свалишь на другой конец земли! Какая, нафиг, пара? Какие, к дьяволу, отношения? Я не собираюсь выглядеть в глазах людей несчастной брошенкой, которую всем жаль, потому что она оказалась очередной галочкой в списке побед олимпийского, мать твою, чемпиона!
– Через шесть, вообще-то! И я еще не… стой! – рычит Арсений. – Откуда, блин, ты узнала про Америку?
– Угадай с трех раз, умник!
– Ремизов? Ясно, – хмыкает говнюк. – Ну теперь, как ты сказала? Все встало на свои места. Ты поэтому согласилась на секс без обязательств со мной. Потому что узнала, что я улетаю.
– Бинго!
– То есть вот настолько я тебе безразличен в глобальном смысле? Прости, если бы была возможность оставить от себя тебе определенную часть, я бы непременно это сделал! – рычит Бессонов, дергано проводя ладонью по макушке. – Но, увы, мы с членом идем в комплекте.
– Очень жаль! – шиплю зло. – Верхняя часть тебя определенно портит все впечатление!
– А на нижней далеко не уедешь!
– Так мы и не собирались с тобой «далеко уезжать»!
– Планы, бывает, меняются, Царица.
– Не мои. Я максимально последовательна в своих решениях.
– Да правда, что ли?
– К чему сейчас этот разговор? Нет, серьезно, что еще ты хочешь от меня услышать?
– Ничего. Я просто хочу, чтобы ты пришла сегодня на эту чертову игру. Мою игру. В моем свитере. С моей фамилией. Сидела и болела за меня, Марта. Вот чего я хочу. Чтобы ты это сделала не для публики. Не для команды. Для меня. Слышишь? Я хочу, чтобы женщина, с которой я провожу все свое свободное время, разделила со мной еще и хоккей, потому что для меня это, черт возьми, важно!
Всего на мгновение мое сердце екнуло и защемило. Это звучало так откровенно и так искренне, что в моменте порыв согласиться был бешеный. Но… только в моменте. Потому что мы, мать твою, не в отношениях, чтобы я ходила на его игры! Я не его девушка. Я не его женщина. За все время, что мы спим, Арс ни разу не завел речь о потенциальных отношениях или чем-то большем, чем просто секс! Ни. Разу. Так почему, когда этому оленю что-то резко ударило в голову, я должна поджать хвост и подчиниться, наступая на горло собственному комфорту?
Набрав в легкие побольше воздуха, говорю твердо:
– Я уже все тебе сказала. Мой ответ по-прежнему – нет.
Разочарование во взгляде Арсения было впечатляющим по своему масштабу.
– Ты просто трусиха, Фомина.
– А ты… ты…
– Отправь эсэмэской, как придумаешь, – говорит гость и дергает ручку двери.
Уже переступив одной ногой порог квартиры, парень оборачивается, бросая:
– Ты сидишь в своей раковине, отгораживаясь за броней из сарказма от мира и людей, которые искренне к тебе тянутся, Марта. И это я упрямый. Как дятел, все долблюсь, долблюсь и долблюсь. Другой, умный, уже давно бы послал тебя на хрен с твоими тараканами.
Ах вот, значит, как?!
– Пошли! – взвизгиваю я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки и начинает дрожать губа. – Что тебе мешает, а? Закрой дверь, удали номер и вычеркни меня, такую ужасную, из своей прекрасной жизни! – Впихиваю букет в руки засранца, чувствуя, как накатывает обида и подкатывают слезы. – В чем проблема-то?!
