– Ага, отработает он. Нет у меня веры тебе, Сенечка. Щеки отъешь, кубики жирком заплывут, и я точно внуков не дождусь! Кому ты такой кабанчик нужен будешь? Матери разве что. Нет, я тебя, конечно, пламенно люблю, но мысль о потенциальных внуках уже люблю больше.
– Ну, мам, ты серьезно? – ворчу обиженно и, улучив момент, когда родительница хватается за деревянные лопатки, таки урываю один пирожок с тарелки, тут же отскакиваю в дальний угол кухни, получая многострадальным полотенцем уже по заднице. Прилетает, кстати, ощутимо.
– Арсений!
– Тш-ш-ш! – шикаю. – Не кричи, папу разбудим. Ему завтра на работу рано вставать.
Мама поджимает губы и нарочито недовольно машет головой. А у самой уголки губ подрагивают в улыбке. Да и я улыбаюсь, как дятел! Прям как на двадцать лет назад провалился, чесслово! В те редкие летние вечера, когда не было сборов, игр и тренировок, когда я был простым, пробующим жизнь на вкус пацаном. Свободным подростком, который мог со своей компанией таскаться полночи по дворам. А под утро меня дома непременно встречала мать. Ворчала сначала. Ругалась. А потом вела на кухню и откармливала, как поросенка на убой. Главное, чтобы тихо, чтобы батя не услышал. Всю жизнь на заводе работал, подъем у него всегда был ранний. Да и мужик он у меня суровый.
Вообще, я уже давно зарабатываю достаточно, чтобы оба родителя могли сидеть дома и жить, ровным счетом ни в чем себе не отказывая. Квартиру, например, могли бы поближе к центру купить. И ко мне. Да и квадратурой побольше. Но мои предки – консервативные люди. Все, что они мне позволили, – это оплатить евроремонт в нашей старой доброй трешке, купить машину и раз в год возить их в отпуск на моря. По первости я на такую непреклонную позицию отца и матери обижался. Мол, что я, не в состоянии, что ли, с лихвой отплатить им за те годы, что пришлось ужимать себя во всем, только бы смочь оплатить сыну дорогостоящие тренировки? А хоккейная амуниция? Вы видели, сколько стоит качественная форма? Космические суммы, которые в свое время приходилось собирать буквально по полгода.
Но становясь старше, я стал все больше понимать их нежелание сидеть у кого-то на шее. Тем более у собственного ребенка. Когда у тебя есть финансовая возможность, ты можешь сделать своим родителям жизнь чуточку легче и проще. Помочь, когда требуется эта помощь. Привнести в нее ярких красок и новых впечатлений. Но ты не обязан полностью взваливать их жизнь на собственные плечи. Добро, оно должно идти от сердца. Но никак не из корыстных побуждений.
Так, о чем мы там говорили?
А, «кубики», точняк.
Посмеиваясь, я приземляю свою пятую точку в уголок, у холодильника, куда со своими габаритами уже едва помещаюсь, и с улыбкой наблюдаю, как мать суетится у плиты. Активно работая челюстями, бубню с набитым ртом:
– И воофще, чевовека надо не фа кубики люфить, ма.
– Арсений, тебя волки, что ли, воспитывали? – закатывает глаза родительница, оглядываясь.
– Сорян. – Затыкаюсь, делая глоток чая, прогревающего до самых кончиков ушей.
Почему же сразу волки? Обезьяны. Точнее, одна, конкретная, вредная Обезьянка.
Болтать с едой во рту – это во мне влияние Марты сказывается.
И воровать еду из чужих тарелок, кстати, тоже.
– Так кто ж спорит-то, – продолжает матушка, – что любить надо не за внешние данные. Но не зря же говорят: встречают по одежке, а провожают по уму. Иногда, пока под килограммами жира найдешь, за что еще, кроме кубиков, любить, все детородное отсохнуть успевает.
Я фыркаю в кружку, едва не пуская чай носом. Закашливаюсь. Мне же не одному кажется, что вопрос наличия у меня детей стал для матери уже не просто идеей фикс, а прям-таки смыслом жизни? Это у всех парней так? Или только мне несказанно «повезло»?
– Кстати, о внуках, которых ты мне обещал! – резко меняется матушкин тон.
– Что? – включаю дурака. – С ними что-то не так?
– А что, есть такая вероятность?
– Ты у меня сейчас это серьезно спрашиваешь?
– Вы же регулярно проходите все эти ваши медицинские комиссии. Арсений, – присаживается напротив меня с кружкой чая мама, – если у тебя есть какие-то проблемы, ты просто обязан мне рассказать. Я же мать!
Вы тоже представили, да, какой бы это был занимательный разговор?
Хвала богам, нет, проблем в этом плане не имеем. Хоть завтра иди и пачками стругай.
– Спокойно, ма, все с твоими потенциальными внуками физически в полном порядке.
– А психологически? – щурит голубые глаза ма.
Я нервно растираю ладонью затылок. Вздыхаю. Делаю еще один глоток чая. Стараясь отпить побольше и заткнуть свой рот на подольше, ибо желание обсудить с мамой произошедшее сегодня с Мартой – просто запредельное. Оно буквально вертится на кончике языка и в оконцовке слетает на выдохе быстрее, чем я этот самый язык успеваю прикусить:
– А психологически: потенциальная мать твоих потенциальных внуков меня сегодня совсем не потенциально бортанула. Да, полагаю, в этом плане у меня есть некоторые проблемки.
Ну вот, сказал…
Фуф!
Вроде жизнь не остановилась.
Фонари за окном светят.
Часы на стене преступно громко тикают.
И сердце все еще бьется.
