Мать, правда, огромными глазами по пять копеек смотрит на меня. Явно пытается оценить: насколько все серьезно, если я какую-то женщину рискнул в разговоре с ней назвать потенциальной матерью внуков. И не сразу, но, видимо, приходит к мнению, что более чем. Ибо за все тридцать пять лет я рассказывал ей что-то о своей женщине всего лишь раз. Потому и действует дальше предельно осторожно. Как божий одуванчик, лапки свои на столе складывает и улыбается, с истинно женским кокетством хлопает ресницами, интересуясь:
– Сенечка, а подробности будут?
Я хитро щурюсь, бросаю взгляд на вероломно спрятанную от меня тарелку со стряпней, нагло заявляя:
– Меняю подробности на еще один пирожок.
– Сеня, – цокает Ирина Георгиевна. – Шалопай! – Ворчит, но без лишних раздумий подскакивает со стула и водружает у меня перед носом огромное блюдо пышных красавчиков, от которых еще тянется тепло раскаленной сковородки. – Ешь. Не мне же потом доктора будут уши надирать, когда у тебя одышка появится!
– Я тоже люблю тебя, мам, – улыбаюсь, хватая пирожок, пока матушка не передумала.
Откусив, наслаждаюсь минутной заминкой, прикидывая: с чего лучше начать и чем свой рассказ закончить. Желательно так, чтобы мамин мир не перевернулся с ног на голову, когда она узнает, что в двадцать первом веке люди, бывает, трахаются просто так. По дружбе. Не имея мыслей и желания заделать детей. Ну, изначально не имея, как оказалось.
Нет, то есть я все еще не уверен, что хочу от Царицы детей!
Или…
Проклятье. Это я что, настолько на ней встрял?
Ох, конец тебе, Арсений.
– Короче, мам, у нас с ней все очень сложно, – в конце концов решаю зайти издалека.
Вечер был долгий. Мы со Стаськой много болтали. Немного ревели. Но преимущественно, конечно, ржали как кони! А что еще ждать от двух сумасшедших, которые знают друг друга больше десяти лет? От души горланили песни, перебрав всю классику одиноких брошенок, и даже устроили в лофт-студии настоящий танцпол, топая, как стадо бизонов. Наш девичник вышел настолько насыщенным на события, что с непривычки ближе к полуночи мои веки начали жить самостоятельной жизнью: поочередно закрывая то левый, то правый глаз. А зевота одолела такая, что впору было свернуть себе челюсть.
На очередном таком опасном трюке Аська не выдержала. Выхватила у меня телефон и полезла в приложение такси. По крайней мере, я так думала. Но уже через минуту гаджет вернулся в мою сумочку, а машину подруга вызвала со своего. Что это был за финт, моя нетрезвая голова так и не допетрила.
Да и ладно! Главное, что карета класса комфорт была подана к крыльцу уже через считаные минуты.
– Детка, помнишь? – слегка захмелевшим голосом спрашивает Аська. – Без глупостей! – дает последнее наставление мне в путь, придерживая дверь такси.
– Я само воплощение благоразумия. – Посылаю подруге пьяненький воздушный поцелуй, плюхаясь в салон с изящностью и грацией пьяного бегемота.
Аська начинает ржать.
Я морщусь.
Оу-у-уч!
Сидя в кресле в студии, я даже близко не догадывалась, насколько игристое ударило в голову. Оно кружится под воздействием пузырьков «Моэт», создавая ощущение, будто какая-то бессовестная тварь запихнула меня в барабан стиральной машинки и поставила на отжим не меньше восьмисот оборотов. В теле слабость. Душа замирает, как хочет быстрее в кровать и отрубиться до похмельного утра. И только заднице все неймется! Я прямо чувствую, как она зудит от желания выкинуть что-нибудь эдакое. Спонтанное и фееричное! Но… хорошо знающая моих тараканов Стася заглядывает в салон и командует:
– Извозчик! Проследи, чтобы эта фея зашла в дом и уже оттуда не выпорхнула. Окей?
– Окей, – посмеивается молодой парень, бросающий на подругу откровенные взгляды. – Еще приказы будут?
– Проводить до кровати и убаюкать? – заламывает бровь Станислава, хитро глянув на меня.
Ч…что?
Это на что она сейчас?..
– Дурочка, что ли? Я в состоянии сама дойти! И убаюкать себя тоже, кстати. Мы выпили то всего две ма-а-аленькие бутылочки!
– Три с половиной, вообще-то. Ладно, «до кровати» отставить. Просто довези до дома в целости и сохранности, и, возможно, я сохраню у себя твой номерок, красавчик, – подмигивает водителю подруга, покачивая телефон в руке. – На созвоне, детка! – весело бросает уже мне и закрывает дверь, гордо выписывая бедрами восьмерки, скрывается в здании.
Да уж, меня с этих трех с половиной явно развезло сильнее, чем Станиславу.
Она даже на ногах стоит тверже.
Огонь-баба!
– Поехали, – бросаю я.
Такси плавно трогается с места, выезжая на центральный проспект.
Я оглядываюсь. Мыслительные процессы после шампанского откровенно замедлились. Ощущение, что вместе с машиной тронулась и я. Мы же… мне кажется или мы едем не в ту сторону?
– А, послушайте… – начинаю и затыкаюсь.
Погодите.
Прямо за светофором мы должны были свернуть направо!
Или все же налево?
Ничего не понимаю.
