Она спустилась по ступенькам, свернула в узкую улочку и увидела стоящий прямо на брусчатке посреди улицы белый рояль. За роялем сидел одетый в поношенный фрак старик с очень длинной бородой. Закрыв глаза, он играл. Играл виртуозно. Вокруг не было ни души. Это был концерт для нее одной, и Фьямма тоже закрыла глаза и поплыла в сладостном забытьи по вол-нам восьмых и шестнадцатых, белых клавиш и черных клавиш, струн и молоточков. Когда-то дедушка- итальянец усаживал ее по вечерам слушать сонаты. Она была еще слишком мала, чтобы понимать музыку, но дедушка повторял, что музыку надо не понимать умом, а слушать сердцем: "Вслушайся в музыку и узнаешь в ней все звуки твоей души". Он просил ее закрыть глаза и шептал на ухо: "Lascia andare, Fiamma". И сейчас все было как тогда. Поистине это был волшебный вечер! Руки пианиста скользили по клавишам. Словно ласкали тело женщины. Мелодия взобралась по шероховатой каменной стене, прошла по крышам и добралась до круглой луны, обрушив на нее целый каскад певучих нот. Фьямма слушала не шелохнувшись. Мелодия уже стихла, а она все еще стояла с закрытыми глазами. Наконец, придя в себя, она достала из сумочки банкноту, положила ее в стоявший возле рояля цилиндр и снова направилась к часовне. По дороге Фьямме показалось, что она уловила знакомый аромат, но не смогла вспомнить, откуда он ей знаком.
В часовне было пусто. Так, как ей нравилось. Она очень давно не приходила сюда. Фьямма подняла глаза, любуясь ангелами на потолочных фресках. Где-то она видела похожих. "Где?" — спрашивала она себя, обводя своды глазами. Фьямма вспомнила все церкви, которые они с Мартином посетили во время поездки в Италию, вспомнила фигуры ангелов, виденных в музеях и садах. Потом в памяти всплыла квартира Эстрельи. И она поняла: похожих ангелов она видела именно там. Вспомнив об Эстрелье, Фьямма подумала: "Интересно, как у нее дела с Анхелем?" — и заговорщически улыбнулась своим мыслям.
А в это время Мартин и Эстрелья почти бежали в сторону улицы Ангустиас. Они не помнили, как оказались перед железной дверью. Не переставая целоваться, сгорая от желания, они быстро прошли в квартиру. Эстрелья вспомнила о музыке и о приготовленном в лоджии уголке. Не дожидаясь, пока Анхель разденет ее, она сбросила жакет и блузку, оставшись лишь в юбке и туфлях на высоком каблуке, и побежала в лоджию: нажала кнопку на пульте, и тут же возник шум моря, закричали чайки. Анхель глубоко дышал, глядя на полуобнаженную фигуру Эстрельи, которая быстро передвигалась по лоджии, зажигая свечи и готовя все для незабываемой ночи. Мартин посмотрел на луну, и на миг ему показалось, что рядом с ней легким облачком проплыла тень Фьяммы. Но он стряхнул наваждение и попросил виски. Они пошли на кухню за льдом. Анхель, проведя кубиком льда по груди Эстрельи, отправил его себе в рот. Он был полон желания, но боялся вновь потерпеть неудачу. Поэтому он не стал торопиться. Прижав Эстрелью к двери холодильника, он начал ласкать ее — сначала глазами, потом руками. Он снял с нее все, остались лишь красные туфли. Эстрелья умирала от страха и желания. Она хотела увести Анхеля в лоджию, но не могла сделать и шага — растаяла от ласк. Постепенно желание все же взяло верх, и они переместились в лоджию.
Эстрелья вспомнила Фьямму и почувствовала себя увереннее и сильнее. Она усадила Анхеля на стул и, смеясь, села ему на колени. Она целовала его опущенные веки, словно это были сочные персики, потом ее губы заскользили по его носу и наконец слились с его губами в долгом жарком поцелуе. Не переставая цело-вать Анхеля, Эстрелья сняла с него галстук и рубашку, прижалась к его груди. Потом осторожно расстегнула ему брюки и опустилась на колени...
Она никогда раньше не делала этого. И сейчас чувствовала, что это ей нравится. Это были не изведанные прежде ощущения. Анхель тоже испытывал невероятное наслаждение. Он не чувствовал собственного тела, он лишился разума, а все его чувства сосредоточились в одной точке, и всеми ими владела сейчас Эстрелья. Он ощущал себя юным и полным сил и забыл обо всем, кроме того, что он мужчина. Он подхватил Эстрелью на руки и перенес на расстеленный ею накануне оранжевый ковер, и там они долго ласкали друг друга под шум волн и крики чаек. Она массировала ему один за другим пальцы ног, умащивала его ароматными маслами, и наконец их тела слились. Казалось, это реки желания влились в бескрайнее море. Волны страсти качали их. Они стонали и всхлипывали, а ангелы молча наблюдали за приливами и отливами их оргазмов, за тем, как они смеялись, как почти засыпали от виски и усталости под однообразный стрекот сверчков. Привлеченная их стонами, прилетела сова — думала, вероятно, что здесь происходит рождение какой-то новой ночной птицы.
