— Да! — Джарет взмахнул рукой. — Не самая лучшая моя идея. Сперва они передрались на тему, кто что будет делать. Затем долго объяснял им что карандаши созданы не для того, чтобы протыкать кого-либо. Они успели сточить две коробки, пытаясь сделать из них пики! Одну — съели. Теперь карандаши мне точит Джеймс и делает это чертовски медленно.
— Ладно, — король вздохнул, продолжил: — дал бумагу. Это ведь так просто! Согнуть и порезать.
— И что?
— Ничего! Теперь мне приходится писать на кривых листах с ужасными рваными краями прекрасно заточенными карандашами!
Вздохнул:
— Мне…
— Тсс!
Мариэтта резко села. С шумом вдохнула воздух.
— Медведь! — выдохнула она.
Глаза оборотня при этом перелились зелеными оттенками.
— Оставайся тут! — Джарет вскочил.
— Что?
— Я сказал: тут!
Джарет быстрыми шагами прошел в гостиную. И замер.
Там у огромных французских окон черной тучей возвышалось огромное существо.
Медведь.
Он был таких гигантских размеров, что поражал воображение.
Исполин! Гора!
Широким носом зверь прижался к стеклу, всасывая воздух с такой силой, что ручка с той стороны приподнялась. Вздохнул глубже — пальцы короля вспыхнули голубыми искорками — ручка поднялась выше, но замок не щелкнул.
— Уходи, — прошептал заклинание Джарет. — Уходи…
Медведь потоптался ещё немного. Неуклюже развернулся и исчез в сумраке.
Джарет выждал пару минут. Взмахнул рукой — замок щелкнул, окно распахнулось. Король выскочил во двор. Огляделся. Волшебство на пальцах все ещё потрескивало.
Зверь ушел.
— Ты чего?
Джарет оглянулся. Мариэтта стояла в проеме окна, куталась в халат.
— Вернись! — велел ей король. — Медведь еще…
Но не послушалась! Огромная вмятина на мягкой земле привлекла внимание, и Мариэтта моментально оказалась во дворе.
— Ого! — поставила босую ножку рядом. — Вот эта лапища! Как думаешь, в три раза больше моей? Или в пять?
— В десять! — огрызнулся Джарет. — Какого черта ты выскочила? Здесь бродит медведь, а ты босиком.
Мариэтта с некоторым любопытством посмотрела на короля.
— Вот ты сейчас серьезно? Вообще-то я оборотень! Это ты какого черта выскочил босиком в одних штанах по такой погоде, да еще медведь бродит по округе? Ты для чего ружье купил? Чтобы оно на стене висело?
Джарет не стал отвечать. Сгреб Мариэтту в охапку, занес в дом, как следует запер окно за собой.
— Простынешь! — пробурчал король, натирая маленькие ступни.
— А ты?
— Я нет, — твердо ответил Джарет, но все-таки простыл.
Через час у короля опух нос, через два — запершило горло. К вечеру поднялась температура, и срочно вызванный Вадим эвакуировал заболевшего домой.
Джарет все-таки сильно разболелся, но не из-за того, что босиком стоял на холодной земле.
— Банный день, — развел руками Тим, приехавший навестить Мариэтту и передать ключи от дома. — Сама понимаешь, гоблинов иногда надо купать, сами они не будут.
Молодая женщина согласно кивнула, хотя совершенно не понимала, зачем с зачатками простуды гоняться по всему замку за мелкими визжащими зеленокожими, а потом пихать их в огромные тазы, наполненные мыльной водой. Тим сказал, что в половине случаев не понимает Джарет в целом. А Елена хлопнула длиннющими ресницами и перевела тему:
— Здесь миленько. Совсем как наши школы! — Взяла Мариэтту под руку, шепнула: — Покажешь дом? У меня в сумочке бутылочка твоего любимого шардоне, а Сара передала пироги. Кстати, что там за медведь был?
— Страшный, — ответила Мариэтта, — и большущий.
Жизнь потекла своим чередом.
Как ни странно, но мысли, что постель Короля домовых наверняка не пустует, не кололи, уступили место тревогам на тему химии, географии, истории и прочих предметов старших классов. Как будто Джарет, исчезнув из поля зрения, милостиво забрал с собой всю боль, связанную со своей персоной.
Более того Мариэтта как будто прозрела! Память охотно нарисовала ей совершенно другой образ Короля домовых — истеричного эгоцентрика, зацикленного на сексе и алкоголе. Причем образ получился настолько животрепещущий, что молодая женщина всерьез подумала: не является ли его стремление дать ей образование типовой демонстрацией собственности, как это уже бывало раньше?
Интересно, что думалось об этом спокойно, взвешенно, словно речь шла о персонажах книги или сериала.
Впрочем, это не помешало ей искреннее обрадоваться, когда он вновь появился в фойе школы — похудевший и постаревший, как это бывало после тяжелой болезни.
Об учебе не стала рассказывать, вдруг остро ощутила, как это ему неинтересно. Вернее, неинтересно то, как она живет там. Джарет с удовольствием говорил с Мариэттой, внезапно переходя с русского на английский, немецкий, французский и даже общеэльфийский. Спрашивал о книгах, исторических событиях, которые проходили на уроках. Говорить с ним о таких вещах оказалось вкусно, иначе и не объяснишь.
Разноцветные глаза то и дело вспыхивали одобрительно, тонкие губы изгибались в улыбке — Джарет был откровенно доволен капиталовложением.
Но ведь уроки — это лишь одна сторона жизни!
