Так сказала она, и сама шагнула к колдуну, обняла его, прижалась щекой к его плечу, пропахшему грозой и полынью.
И была любовь их нежной и неистовой, глубокой, как озеро под каменною волной, и неистовой, как вихревой огонь, идущий от Золотых Врат, тёмной, как земля, основа жизни, и пылающей, как небо звёздное, основа света.
А после надела Искорка украшения матери, браслеты да медальон железный, и сказала она колдовское слово, которому научил её муж, которого знающие люди прозывали Ветром Смерти. Топнула ногой, и обернулась оленухой. Золотые огневихри срывались со шкуры её, горели глаза неистовым пламенем и рога её, пусть и короткие, не такие ветвистые, светились золотым сиянием.
Поскакали оба они на восход, Ветер Смерти и супруга его Искорка, и так говорят, прошли Золотые Врата, последние из живых прошли их, и за ними Врата закрылись. Перестали изникать из Каменного Моря огневихри, и само Море замерло, упокоившись навеки.
Но иногда, в светлые вечера на исходе лета можно увидеть их тени, скачущие по каменным волнам. Говорят люди, что Золотые Врата еще могут открыться, как открывались они уже не раз в былые времена.
Вернутся в мир тогда снова огневихри, но вместе с ними придут и Ветер Смерти с Искрою.
Но это уже совсем другая история.
— Уф, неужели удалось сбежать? — выдохнула ведьма, захлопывая дверь и с облегчением «растекаясь» по переднему сидению автомобиля.
Подруга нажала на газ, и её малолитражка стартанула с места, выруливая на трассу и тут же развивая довольно приличную скорость. Молодая женщина, сидящая за рулём, кинула на подругу сочувствующий взгляд и хмыкнула:
— Что, совсем достал поклонник?
— Не то слово! — пробурчала Яна, удобнее пристраивая на коленях маленький городской рюкзачок, в который умудрилась упихать всё, что могло понадобиться ей на празднике.
Большую по размеру сумку она не решилась взять, чтобы не вызвать лишних подозрений, доведись случай столкнуться с тем самым поклонником, который уже неделю не давал ей спокойно жить. А началось всё с того дня, когда они случайно встретились у Софьи в гостях.
Точнее, не так уж и случайно. Этого дурного оборотня, пришедшего из другого мира, притащил с собой Дамир. Который потом с удовольствием наблюдал, как Яна весь вечер бегала от Войта, стараясь не подпускать его к себе. А то виданное ли дело? Только увидел, сразу в охапку схватил, носом в шею тыкается, нюхает и бормочет:
А её он спросил, коврик блохастый? Да как он вообще посмел так с ведьмой себя вести?! Права на неё предъявлять, тискать прилюдно. Чуть слюнями всю не обкапал на радость этому недовампиру дурацкому!
Но Дамиру она отплатила сполна, подговорив малышку Веронику объявить его своим Хранителем. Стоило только увидеть изумлённо вытянувшееся лицо мага после этих слов, как Яна почувствовала себя отомщённой. Вот и конец твоим планам на свободную привольную жизнь и ещё одно путешествие в Изначальный мир. «Баста, карапузики, кончилися танцы!», будешь теперь лет десять минимум, как привязанный, рядом со своей подопечной находиться.
А вот не стоило глумиться над разъярённой ведьмой, когда ей оборотень проходу не даёт. Да и лучшей кандидатуры Хранителя для растущего «многогранника» всё равно не найти. Благо родители малышки в этом с Яной согласились безоговорочно, хотя и сочувствовали отныне спелёнутому узами долга другу.
Дальнейшее назвать иначе, чем «гонками на выживание», было невозможно. Войт, наверняка не без помощи Дамира, прознал, где она живёт, и устроил полноценную осаду. Причём ладно бы делал это как нормальный мужик: с подарками, конфетами, приглашением в ресторан… или на крайний случай в кино. Нет, это… дитя природы поступило по-своему, превращая жизнь ведьмочки в ад.
Караулил под окнами, следовал за ней по пятам, когда она выходила утром на работу, и провожал почти до офиса. А потом так же с работы домой. Закидывал букеты цветов на балкон, хотя как он это делал, учитывая, что жила Яна на третьем этаже старого фонда, оставалось загадкой. Хорошо хоть серенады петь не пытался. Хотя в первую ночь ей показалось, что кто-то выл во дворе. На луну. Оставалось надеяться, что…
Впрочем, безрезультатно.
Зато внимание Войта она к себе привлекла. Рыкнув в лицо бледного лежащего на земле слабака: «Она моя! Тронешь — убью!», он подхватил громко ругающуюся ведьму и, закинув себе на плечо, понёс через арку во двор. Только у самой парадной той удалось вырваться и, отвесив оборотню звонкую пощёчину, гордой походкой удалиться домой.
А на следующее утро Войт снова караулил Яну под дверью.
