— Из-за лаванды. Потому что пока мы с тобой не обговорим детали договора, дела будут стоять между нами. Мы не сможем просто быть вместе и наслаждаться близостью друг друга. Я не хочу смешивать работу и личные отношения, понимаешь? Скажи, сейчас у тебя есть пара минут, чтобы посмотреть документы?
— Кевин, я ненавижу всю эту возню с бумагами! — недовольно проворчала она.
На самом деле у нее отлегло от сердца: значит, он спал в гостиной вовсе не потому, что не хотел быть с ней!
— В этом нет ничего страшного, честное слово! Здесь нам никто не помешает.
— У меня не так много времени… Я не могу надолго оставить девочек в магазине одних…
Несмотря на ее протесты, Кевин спустился на веранду, усадил рядом с собой Виолетту и сунул ей под нос бумаги. Она искренне попыталась сосредоточиться на контракте, но просто не могла думать о делах в присутствии Кевина.
— …патент? — донеслось до нее.
— Что ты сказал?
— Патент, Виолетта. Мы говорим о патенте на новый сорт лаванды, который ты вывела.
— О’кей.
Он вздохнул:
— Кажется, один из нас сегодня немного рассеян. «О'кей» — это не ответ на мой вопрос. Я спросил, патентовала ли ты этот сорт?
— Ах, вот оно что. Ну, не то чтобы…
— Другими словами, нет. Прекрасно. Но послушай меня, это очень важно. Тебе нужно получить два патента: на новый сорт и на технологию его выведения. Я могу от твоего имени подать заявку на оба патента. Это очень долго и муторно, но ты должна обеспечить защиту твоих прав.
— Кевин, ты не должен взваливать на себя все это. Я займусь сама…
— Нет, ты не будешь этого делать. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить с тобой о договоре, ты начинаешь зевать. Так что позволь позаботиться о тебе. Не волнуйся, мне можно доверять.
— Ты думаешь, я боюсь, что ты меня обманешь?
— А почему ты должна доверять почти незнакомому человеку?
— Ну да, конечно. Понимаю.
— Во-первых, тебе нужно придумать название для выведенного тобой сорта. Наверное, ты еще об этом не задумывалась.
— Конечно, задумывалась! — Виолетта обрадовалась вопросу, на который она могла ответить.
— Лунная…
— Лунная лаванда? — удивился Кевин. — Так ты хочешь назвать этот сорт?
— Именно. Моя лаванда не темно-сиреневая, как большинство сортов, а… такая… светящаяся, что ли… Кажется, что бутоны сияют изнутри. Понимаешь, это напоминает мне лунный свет.
Он взглянул на нее так, будто собирался что-то сказать, однако затем передумал, заложил карандаш за ухо и продолжил разговор о контракте и патентах.
Из него так и сыпались сведения о всевозможных юридических тонкостях и нюансах предстоящей сделки. Он рассказывал, в чем Виолетте необходимо принимать участие, а в чем не обязательно. Что предстоит сделать в ближайшие три недели. Что будет после того, как они соберут урожай. Сколько денег она сможет выручить. Как ей позаботиться о соблюдении своих прав. Какому адвокату звонить в случае чего.
— Вот, пожалуй, и все, — наконец объявил Кевин. — Теперь мы должны прояснить еще один пункт.
— Выкладывай, — со вздохом сказала Виолетта, которая с трудом сдерживала зевоту.
— Может быть, для тебя это само собой разумеется, но для меня это вовсе не так. Скажи, ты еще помнишь, как этого добилась? Как ты вывела этот сорт? Ты сможешь при необходимости все повторить?
— Ты имеешь в виду, смогу ли я и дальше выращивать этот вид?
Он кивнул. Виолетта всплеснула руками:
— О Господи! Нет, конечно!
— Виолетта!
— Что?
— Перестань прикидываться пустоголовой блондинкой! В первый день ты смогла провести меня таким способом, но теперь-то я узнал тебя лучше! Ты знаешь о лаванде больше любого ботаника. Тебе бы лекции в Гарварде читать! Так что прекрати нести ерунду и отвечай прямо и честно. Ты сможешь и дальше разводить эти цветы?
— К твоему сведению, я действительно очень взбалмошная и суетливая, — ощетинилась она.
— Ладно, прикидывайся кем угодно, — сдался он. — По-моему, тебе нужно дать «Оскара» за актерское мастерство. Но пойми, вопрос с лавандой для меня очень важен. Не бойся, я никому не проговорюсь, что на самом деле ты очень умная, раз уж ты так тщательно это от всех скрываешь. Прежде чем патентовать новый сорт и собирать урожай, я должен знать, сможешь ли ты в дальнейшем разводить этот вид лаванды? Или мне придется подумать о клонировании?
— Я отвечу на твой вопрос только в том случае, если ты ответишь на мой.
— Договорились.
— Прекрасно. Да, я смогу и дальше разводить эту лаванду. Результат моих опытов не был случайным. Я тщательно планировала все эксперименты и знала, что делаю. Ну вот. А теперь твоя очередь отвечать.
— Спрашивай.
— Скажи, ты действительно спал в гостиной исключительно из этих идиотских моральных соображений?
— Идиотских… Что на это сказать? Извини, но я очень серьезно отношусь к моральной стороне своих поступков. Такой уж у меня недостаток, от которого я никак не могу избавиться.
Набравшись смелости, Виолетта задала следующий вопрос:
— А что теперь? Теперь ты будешь спать со мной или нет?
— Да, Виолетта. Можешь в этом не сомневаться, — спокойно и ровно ответил он, словно эта бессовестная фраза нисколько не смутила его.
— Доброе утро, дамы!
