– У Карстена лет с двадцати установлен кардиостимулятор, – пояснил мне муж, – его сердце не может самостоятельно функционировать.
Я была поражена. Карстен не создавал впечатление больного человека; он вел очень активный образ жизни, постоянно ходил на тренировки в пожарный отдел и в «качалку», ездил на велосипеде, проводил бессонные ночи и к тому же курил. И он совсем не ограничивал себя в сексе. На работе у нас был начальник охраны с кардиостимулятором, так тот очень берег себя, не позволяя себе ничего лишнего. Когда я одевала короткую юбку, девчонки в отделе смеялись:
– Побереги Михалыча, его сердце может не выдержать такой красоты.
Поэтому я полагала, что для людей с такой проблемой любые волнения крайне опасны, я уже не говорю про активные физические нагрузки, в том числе и секс.
– Карстен должен был пройти плановое обследование еще два года назад, но он так и не сделал этого из страха перед врачами. Он играет со смертью, – сказал Йенс.
После этого я стала постоянно опасаться за жизнь моего возлюбленного.
Когда первый раз Карстен не пришёл в условленное время и не отвечал на звонки, это вызвало у меня панику. Так как раньше он никогда не нарушал своего слова и был относительно пунктуален, мне не могли прийти в голову никакие другие причины, кроме того, что с ним что-то случилось. Из рассказов мужа я знала, что однажды Карстен уже пережил клиническую смерть, когда его кардиостимулятор дал сбой. Тогда на вертолете скорой помощи его едва успели доставить в больницу в Ильцен. В нашей деревне не было больницы и не было иных врачей, кроме домашнего доктора, который обслуживал деревню в плановом режиме в будние дни. В серьёзных и экстренных случаях жители вызывали скорую помощь из Ильцена. Клиника также располагалась там. Поэтому, когда Карстен не пришёл и мы с мужем не могли ему дозвониться в течение трёх часов, я попросила Йенса поехать к нему домой и убедиться, что все в порядке. Йенсу пришлось признаться, что он не знает его адреса.
– Как, – удивилась я, – вы не знаете, где живёт ваш лучший друг?
Так вышла наружу очередная ложь моего мужа.
В итоге, я настояла на том, чтобы Йенс позвонил в полицию.
Как рассказывал потом Карстен в нашей гостиной (и я смущенно смеялась, испытывая облегчение что с ним оказалось все в порядке, и одновременно стыдясь своей паники), он пришёл с работы очень уставшим и решил прилечь на диване перед визитом к нам. Сон сморил его, а наших звонков он не слышал, так как телефон находился на беззвучном режиме. Проснулся он от того, что в его квартиру-студию ворвались полицейские, команда скорой помощи и его коллеги по пожарной службе, включая его группенфюрера, то есть начальника. Комичность ситуации придавало то, что Карстен спал, развалившись на диване, совершенно голым. Появившись у нас на пороге спустя полчаса после этого вторжения, Карстен был заметно раздражен, хотя старался не показывать этого. Он рассказал о том, что вся дорога к его дому была перекрыта полицейскими машинами и каретами скорой помощи.
– Я волновалась за тебя, – сказала я в свое оправдание и пошутила: – Женщины в России всегда разыскивают своих любовников с помощью полиции.
Все расхохотались, и инцидент был исчерпан.
Чтобы ситуация не повторилась, Карстен сказал Йенсу свой адрес и даже пригласил нас зайти в гости как-нибудь.
Что касается его здоровья, мои переживания были не беспочвенны. Когда спустя много месяцев Карстен все-таки удосужился пройти плановую проверку, врач констатировал, что его сердце останавливалось не менее 88 раз за последний год, то есть каждые четыре дня, и только наличие кардиостимулятора сохранило ему жизнь.
После моего приезда сразу начались неприятности. Впрочем, чего и следовало ожидать после странных писем от Йенса, которые я получала в России последние месяцы. Вместо того, чтобы выполнять свои обещания по поводу денег, Йенс начал выкручиваться и уклоняться от своих обязательств, каждый день придумывая новые отговорки, чем доводил меня до белого каления. Целые дни проходили в спорах и безуспешных попытках добиться от него денег для моей семьи. Естественно, что он не внушал мне на тот момент никаких чувств, кроме злости и отвращения. Поэтому когда он требовал от меня в постели, чтобы я помогла ему кончить или хотя бы обнажилась, я не только не хотела этого делать, но и демонстративно отворачивалась от него. А если он пытался добиться этого силой, вскакивала с постели и уходила в соседнюю комнату. В ответ он мстил отменой назначенных с Карстеном встреч, что вызывало новую волну ответной агрессии у меня и все большее отвращение к нему. Я жаловалась Карстену в телеграме, что у меня больше нет сил это терпеть и я все ещё здесь только ради нашей с ним любви.