Я проснулась от страха и от ощущения, что кого-то подвела, так и не найдя плачущего кроху.
Мгновение, отходя от сна, я не могла понять, где нахожусь. Потом приподняла голову и, обернувшись, заметила Женю. Он сидел на лежанке, боком к иллюминаторам, а у его коленей стояли включенный ноутбук и чашка кофе.
— Доброе утро, — Шершнев улыбнулся было, но, глянув на меня, нахмурился. — Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, просто какой-то странный сон… Не бери в голову, — я подперла щеку рукой и зажмурилась, отгоняя непрошеные ночные видения. — Снова работаешь?
— Да, есть такое… — он повернулся к ноутбуку. — Ты голодна?
— Очень! А сколько времени?
— Около двенадцати, — Шершнев щелкнул по кнопке и, удовлетворено кивнув, снова посмотрел на меня. — Пора бы подкрепиться.
— Иди ко мне, — я похлопала по кровати рядом с собой.
Женя улыбнулся но, поднявшись, направился к барной стойке. Я села, завернувшись в простыню, и недовольно посмотрела на него.
— Нам уже пора сваливать?
— Нет, конечно, — он встал перед стойкой и оперся ладонями о столешницу. — Нам пора завтракать.
Я поднялась на ноги и, увидев, наконец, расставленные на стойке блюда, восхищенно выдохнула.
— Ух ты! Это… Это что, все нам?
— Нам. Сэндвичи с крабом, фруктовый салат, омлет с беконом, сок, блинчики с шоколадным сиропом, кофе. Или тебе чай?
— Мне… Мне все! С ума сойти, это здесь готовили?
— Ну, нет! Личного повара Леха не потянет. Мы причалили, и заказ привезли рано утром.
— И ты не садился кушать без меня? Я бы не выдержала!
Ага, и сразу сцапала сэндвич. Что-то не могла припомнить, когда последний раз ела мясо настоящего краба.
Женя, улыбаясь, смотрел на меня. Приходилось есть аккуратно и медленно, но все равно что-то падало, капало, сыпалось. "Девочки так не кушают", — говорила мама, пытаясь хотя бы мне привить манеры поведения за столом. С тремя парнями в семье любая трапеза превращалась в поле битвы.
— У меня для тебя кое-что есть, — вдруг произнес Шершнев. Я замерла с набитым ртом.
Женя протянул ладонь.
— Вашу руку, моя леди.
Я, не жуя проглотив особо большой кусок, отложила сэндвич и выполнила просьбу босса. А тот, будто сотворив украшение из воздуха, надел мне на руку изящный браслет стального цвета. Затаив дыхание, я подняла руку и покрутила кистью, не сводя глаз со светлой полоски металла на моем запястье. Смотрелось обворожительно.
А Шершнев оказался прав.
— Какой красивый…
Лучше слов я не нашла. Потеряла дар речи и от факта дарения, и от вида вещицы.
Браслет состоял из звеньев и все, кроме трех, были одинаковыми — стального цвета, с выгравированной надписью nomination. Но три… Три маленьких звена делали простой браслет изумительным, ярким, неповторимым. На одном была золотая падающая звездочка, на другом — подвеска в виде зеленого, четырехлистного клевера, а на третьем замерла золотистая бабочка с красными камешками-крыльями.
— Сюда можно добавлять любые звенья, — услышала я голос Жени. — Тем и картинок — десятки, если не сотни. Выберешь, какие хочешь. Нравится?
— Да, — прошептала я. Мне никто и никогда не дарил таких вещей, и тем ценнее был этот подарок, выбранный моим любимым мужчиной. — Он… Он чудесный. Такой современный, не вычурный и все-таки яркий.
— Звездочка — чтобы желанья исполнялись, клевер — на удачу, а бабочка… просто симпатичная.
— Спасибо…
— Я же говорил, тебе идут браслеты.
Мне вдруг захотелось плакать. Этот его подарок тронул меня до глубины души.
Что бы я ещё хотела увидеть на этом браслете? Банально, но сердечко. От него.
Мне нужно было, не терпелось спросить Шершнева, а что же дальше?
Кто мы друг для друга после этой ночи? Только ли…
— Тук-тук, господа любовники, — в каюту, как к себе домой (что, впрочем, так и было) зашел Алексей Алексеевич. Я мигом прижала простынь к груди. — Вижу, проснулись и завтракаете? Молодцы. Ко мне тут дети приедут через полчаса, вы это… Не хулиганьте.
— Мы уже уходим, — произнес Женя.
— Да нет, отдыхайте. Я им сказал, что ты тут. Они рады до визга.
— Ясно, — сухо ответил Шершнев. — Тогда побудем ещё часок.
— Сазонова, — Алексей Алексеевич подмигнул мне. — Плюс пятьсот процентов к интенсивности за квартал.
— Леш, катись.
Дверь за замом захлопнулась. Я опустила глаза, потому что теперь плакать хотелось от стыда и обиды.
— Леха — хреновый шутник, — заметил Женя. — Не обращай внимание.
Я молча кивнула, а потом подняла голову и в упор спросила.
— Ты же не доплачиваешь мне за то, что я с тобой сплю?
— Я доплачиваю тебе за то, что ты работаешь сверх нормы.
— Ясно.
Женя помолчал, а потом, швырнув скомканную салфетку на тарелку, заговорил злобно и резко.
— Теперь понимаешь, почему я не хочу, чтобы на работе о нас знали? Этот тип, — Женя указал на дверь. — Мой лучший друг, и его подколы безобидны. Балабол, не больше. Да только не все в нашей компании бросают слова на ветер. И найдутся те, кто намеренно будет усложнять тебе жизнь, считая, что к успеху ты идешь через постель.
Я посмотрела на браслет.
— Я поняла тебя. Ты — босс, тебе виднее.
— Аня. Я просто лучше их знаю.
— А я тебя не знаю вообще, помнишь?
