Я вскочила на ноги. Женя, отбросив свой ноутбук, тоже поднялся из кресла.
— Что с ним?
— Не знаю! Мать сказала — инфаркт.
Я приложила ладонь ко лбу. В горле вмиг пересохло и говорить стало больно.
— Я уже лечу.
Пашка отключился — то ли не смог говорить дальше, то ли закончились деньги. Я опустила мобильный и обернулась.
Женя стоял рядом. Притянул меня к себе и обнял.
— Что случилось?
— Отца увезли с инфарктом, — прошептала я. — Мне… Мне надо домой. Ты отпустишь меня?
— Что за вопрос? Конечно. Сейчас закажу билеты.
— А как же… — я обернулась, посмотрела на развернутый на экране ноута проект.
— Я все сделаю сам. Это сейчас не важно, — он отвернулся к стационарному телефону. — Собирайся. Бери сумку, остальной багаж привезу я.
Я кивнула и замерла на месте, не зная, за что браться в первую очередь. Меня будто выдернули из темной берлоги на свет, и я никак не могла сообразить, где очутилась. Голос Жени, по-английски интересующегося о ближайшем рейсе, звучал будто издалека.
— Аня, — я почувствовала прикосновение к своей ладони. Его пальцы были холодными. — Аня, рейс в пять утра. Надо торопиться.
— Да… — рассеянно ответила я. — Торопиться…
И дальше все понеслось, как в тумане. Такси, ночные улицы, темный Лондон, конечно, дождь, а мы без зонтов, беготня в аэропорту от стойки к стойке, стекла в каплях в зале ожидания, тепло Жениных рук и его тихий, успокаивающий, уверенный голос, из раза в раз повторяющий:
— Не думай о плохом. Все будет хорошо.
Он все знал лучше меня. И я верила… Хотела верить в то, что скоро увижу отца, что вовсе у него не инфаркт, а просто чуть подхватило, но мать упорно не брала трубку, а братья ничего не знали. Они ехали за скорой на Сашкином оазике, где все гремело и трещало, сводя слышимость фактически к нулю.
— Едут за скорой, — ответила я после разговора на вопросительный взгляд босса. — Папу везут в областную.
В голове вертелась противная мысль, что не успеют. Деда ведь не довезли. Хотя его тогда направили в районную. Значит, с папой не все так плохо. Или наоборот?
— Аня. С твоим отцом все будет в порядке. Он — сильный, здоровый мужик. И вовсе не немощный старик, чтобы расклеиться на пустом месте.
— Ты ему тоже понравился, — только и ответила я, решив не уточнять про "пустое место". Все-таки папа ни черта не слушал врачей, чего бы они там ему не напрописали.
— Я так и понял, — произнес Женя и замолчал, слушая информацию, которую озвучивала диктор аэропорта. — Твой рейс. Идем, пора.
Я не двинулась с места. Четыре часа в самолете — одной, в неведении, наедине со своими мыслями — невыносимо.
— Женя… — ну что я могла ему сказать? Брось все, поезжай со мной? Нет, из-за своих проблем, нервов и страхов я его подставлять не имела права.
— Да?
Я только схватила его за руку и крепко сжала.
— Пошли.
И снова круговерть образов и ощущений заполнила мою растревоженную близкой бедой явь — регистрация, багаж, билеты, чужие люди, резкий запах цветочных духов, писк металлоискателя и мои пальцы, выскальзывающие из ладони любимого мужчины.
— Я прилечу, как освобожусь! Слышишь?! Аня! Прилечу зав…
Диктор зачитывала новую информацию, и я не расслышала, что кричал мне Женя.
Хотела ещё раз увидеть его, но поток пассажиров моего рейса разделил нас. Я осталась одна. И мне стало страшно. Закружилась голова, и на миг показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Горло сжал спазм, я через силу сглотнула и до крови закусила губу, чтобы сбросить ощущение нереальности. Получилось — паника отступила. Я смогла вздохнуть и, расправив плечи, почти уверенно двинулась за остальными пассажирами.
За стеклами иллюминатора стремительной лентой мелькала взлетная полоса. Уже светало, и небо становилось серым. Сидя в кресле, я смотрела на капли дождя на стекле, появляющиеся и исчезающие за считанные мгновения. Вспоминала дом, деда, сон, что видела не так давно. А ведь отцу о нем даже не рассказала. Может, он бы и по-другому оценил свои силы.
Комок снова подкатил к горлу, и захотелось плакать. Глубоко вздохнув, я откинулась на спинку сидения и поправила ремень безопасности. Паника накатывала волнами, то сдавливая грудь, то давая сделать маленький вдох. Никогда ещё я не чувствовала себя такой слабой, жалкой и беспомощной. Сейчас мне очень нужен был Женя, его уверенность, спокойствие и сила, да только духу не хватило попросить его лететь со мной. Я посчитала это лишним. Мне самой следовало справляться со своими страхами и не требовать от Шершнева всегда быть рядом. Потому что когда-нибудь потом, без слезных просьб и упреков, он сам пойдет за мной, и мы сложим наши радости, проблемы и мечты вместе, чтобы не делить их надвое. Я не считала это стремление бредом наивной влюбленности, а воспринимала как цель. Как окончательно утвержденный и принятый к строительству проект.
Лететь нужно было с пересадкой. Рейс до родного города мне предстояло ждать три часа — совсем немного по меркам подобных перелетов. За это время я, наконец, дозвонилась до матери.
