Захар понял меня и не стал спорить. Пока он звал других, я разорвала покрывало и туго завязана его плечо и под грудь, чтобы остановить кровь. И сверху укутала белым махровым полотенцем, но и он теперь весь в крови. Артур дрожал, и я поняла, что он теряет много крови и ему холодно.
Толпой мы смогли его положить назад в машину, и я аккуратно положила его голову на свои колени.
Артур начал бредить в дороге. Захар был за рулем, а за нами ехало ещё четыре затонированные машин. Такое ощущение будто везём в больницу самого президента.
Моя одежда, как и машина покрывалась кровью, но не это было важно, а то, что Артур начал бредить ещё сильнее.
— Ева… Женя… где вы? Я вас… потерял.
Услышав своё имя, а особенно его умершей сестренки, по мне прошлись мурашки. А как он звал, так меня градом нахлынули воспоминания, особенно с каким голосом он говорил. Будто это был тот же Артур, маленький мальчик что любил нас и лелеял. Его губы дрожали и голос его хрипел. — Женя, вернись пожалуйста. — и тихо продолжил. — Ева, не покидай меня.
И тут мое сердце защемило, слёзы текли по щекам и тяжело было остановить теперь.
Я не выдержала, зная, что потом не прощу себе если это не сделаю. Подняла руку и начала гладить его голову и плечи и тихо убаюкивать.
— Не переживай Артур, Я с тобой, и Женя тоже рядом. Мы тебя любим, зачем нам уходить. Прошу тебя, будь с нами, не оставляй нас одних, нам страшно.
Так в детстве мы манипулировали его. Говорили о своих страхах и просили, чтобы он нас не оставлял одних, а он всегда исполнял наши капризы. И сейчас мне было нужно чтобы он не оставил меня. Моя Мама и Женя с того света видят, уверена, молятся за его душу. Особенно судьба была мне уготовано быть с ним сейчас в тяжелое бремя. Они меня бы не простили, если бы я его не поддержала. И тогда меня осенила. Я не смогу с ним так поступить, он должен жить. Ему нужна моя помощь, и я ему помогу, чем бы этого не стоило. Обещаю Женя, тебя не уберегла, уберегу его. Он будет жить.
18 Глава. Моя малышка. Артур
Она прекрасна, когда спит на кушетке согнувшись клубочком. Тихо посапывая, а реснички дёргаются, будто видит тревожный сон. Я давно проснулся, сначала не понял, где я и сильно начало болеть грудь, как только я хотел присесть. Потом вспомнил о том злополучном дне, как только я прилетел. И по телу прошла волна гнева.
Потрогал повязку на груди, проверить насколько серьёзна рана, и понимаю, что это всего лишь цветочек, среди диких ягод. Удовлетворился сам себе и мысленно похвалил. «Жить будешь». А когда взглянул на это милое создание на кушетки, повторно себе же ответил. «До свадьбы заживёт». И хмыкнул напоследок.
Аккуратно смог присесть и дальше любоваться этой картиной. И сколько бы времени не прошло вот так, я не мог насытиться ею. Она будто мой маяк, что горит только для меня, а я не могу ею налюбоваться. Моя девочка. Моя малышка.
Самого начала, она было моей. С детства, она была только моей. Даже сейчас пока она спит, я узнаю ее движение и позы. Когда она была маленькая, я стерёг ее сон как мог, чтобы спала крепко и никто не мог потревожить мою малышку. И она не изменилась, это почему-то ее самое удобное и любимая поза, когда ей страшно. И тут я призадумался. Она за меня что-ли бояться?
Хотя посмотришь со стороны, что она тут делает? Я никогда не поверю, что она тут ради меня. Присмотревшись на ее лицо, я увидел синие подушки под глазами, будто она несколько дней не видела сна. Губы потресканы и высушены, от нехватки воды и еды в организме. Она реально выглядит измотанной и выжитый как лимон. И я ещё больше начал злиться. И за это понесёт наказание тот, кто должен за ней присматривать. Убью Глеба. Лично сам сломаю ему шею и вырву уши. Зачем они ему, если он не услышал мой прямой указ. Следить за ее благополучием и Здоровьем. Это прямая его обязанность.
Дверь отворилась в палату и вошёл тот, кого я только что мысленно скручивал голову. Помяни Глеба, и он тут как тут.
Глеб напрягся от моего тяжелого взгляда и опустил глаза. Знает, что я зол. Правильно, меня не просто надо уважать, а бояться, больше, чем саму смерть. Ведь его жизнь зависит только от меня. Жить ему, или умереть мучительной смертью.
— Как вы себя чувствуете Артур Александрович? — Глеб подошёл ближе и голос его доказательство его страха.
«— Рассказывай», — грубо сказал. не люблю много говорить со своими подопечными. Это они должны отчитываться мне, а не вытягивать из них всю информацию.
— На вас покушались. — его голос дрожал, а мне было плевать.
— Я это без тебя знаю. Долго мне ждать, я жду ответа. — меня это уже начало раздражать. Глеб ещё сильнее съёжился, понимая, что я сейчас не в духе.
— Мы словили киллера, его сейчас допытывают, но он ничего не говорит. Ждём вашего решения.
Хоть одна хорошая новость.
— Ничего без меня не можете делать. Бестолочи. А что она тут делает? — указал взглядом на Еву. Глеб посмотрел на нее и ответил.
— Я ее уговаривал поехать домой, но она категорически была против, я был бессилен.
