Я убрал руку и вальяжно уселся на кресло, опять качая колени, будто нервишки шалят у меня в голове. А это так и есть. Я был на нервах. Руки соединил в виде домика и сконцентрировался на неё. Женщина немного расслабилась, решила больше не нажимать кнопку вызова, поправила свой халат как обычно делают врачи, сконцентрировалась на меня.
— Если я признаюсь, то какая от этого для меня польза? — громко спросил, что та подпрыгнула от ещё больше страха. Боится, и все равно приходит. Полгода меня никто не навещал, а она приходит. Спасибо мамочке, но от этого мне кажется ещё хуже.
— Артур. Моя обязанность вам помочь вылечиться. Если вы скажите, что было тогда, то мы увидим результат вашего здоровья. И ваш срок лечение уменьшиться. Ведь вам в суде приняли вердикт. Окончательно невменяемость. Вот поэтому вы находитесь не в тюрьме, а в психиатрической больнице. Чтобы вы вылечились от недуга.
— Чушь. Полная чушь. — крикнул я. — Я вам не верю, как и всем. — потом резко к ней наклонился и гортанно спросил. — На кого вы работаете?
— Артур, вы перегибаете. — задрожала она.
— Сколько вам заплатили, чтобы меня с психбольницы в тюрьму посадить, а там я уверен, меня ждёт расправа. Горло перережут, и никто не узнает. Ведь таких как я больных на всю голову в тюрьме намного больше, чем здесь в психушке. А я не больной. Не шизофреник. Не психопат, черт. Как я устал, это говорить всем одно и тоже. Каждый день. Каждый божий день.
— Артур, я давно изучила вашу биографию, и не стану врать. Я не хотела браться за ваше дело. Видит бог, не хотела. И скажу вам прямо в глаза. — она сделала паузу и продолжила. Смело. — Вы очень нехороший человек, и ваша психика, как и ваша вся жизнь сильно вас под шатала. Из-за этого вы потеряли все что у вас было. Ранее ваша жизнь была целью для ваших врагов. А теперь ответьте мне. Кому вы нужны сейчас? Без власти и денег. — бьет прямо в цель. — У вас нет ничего и никого. Нет тех, кто готов убить вас или убить за вас. Вы стали никем. Пустышка. Нищий и больной на свою голову. И я единственный человек, который могу вам помочь. Но у меня тоже есть предел. И сегодня я поставлю вам ультиматум. Либо вы говорите мне правду что было, либо это будет последний наш сеанс. Так как не намерена слушать одно и тоже, и терпеть вас.
Я молчал. И она в конец вздохнула, закатила глаза и привстала, чтобы выйти.
— Я как понимаю, наш разговор исчерпан. И я могу идти домой к своей семье.
— Я скажу. — ответил я.
Она замерла. Господи. Я даже имени ее не помню. Как к ней обращаться? Раньше мне не было надобности знать, а сейчас.
Потому-что я услышал ее. И понимал, что возможно это конец, чувствовал нутром что нужно ее оставить. Она обратно села и трясущимися руками включила диктофон в своём телефоне, и замерла, ожидая меня.
Я постукивал пальцем деревянный подлокотник кресла и углублялся внутри темного туннеля в моего разума. И опять резко начало болеть голова. Воспоминания жестко бьет по больному месту. Но мне надо. Надо увидеть ее вновь.
— Повторяю вопрос. Что вы делали в ночь дня рождения вашей супруги?
И я как под гипнозом. Ухожу спиралью ввысь, и голова от этого закружилась.
И эта комната. Проклятая комната. И она.
— Я помню, как я разговаривал с Евой.
— Что вы тогда чувствовались?
— Я помню, что был зол, но ощущаю глубокое разочарование. Я не пойму, что это со мной. Смешанные чувства.
— О чем разговаривали?
— Она мне изменила, и она этого не отрицала.
— И что тогда вы сделали? — я закрыл глаза, пытался сконцентрироваться. И как бы я не оправдывался, я был виновен. Нет для меня прощения. Я вижу ее запуганную и плачущую. Я помню. Но внутренний голос кричал мне что это ложь. Что это не я. Но память меня не обманывает. Я помню.
— Убил. Порезал ножом ее и нашего ребёнка.
20 Глава. Воспоминание
Восемь месяцев назад
Я помню, как прошла наша свадьба. Никаких пышностей и салютов. Свадебного платья и цветов. Банкета и гостей. Трехэтажного торта и тостов.
Только я и она. Моя. Моя жена.
И все это проходило дома. Потратив немалую сумму на организацию вне загса, хотя, для меня это мелочь, по сравнению того, что она теперь моя. Навсегда. Она стоит большего.
Ева в серебряном коротком платье, которое просто висела в шкафу с этикеткой от дорогого бренда. А я просто в чёрных брюках и в белой рубашке, и даже не поленился надеть галстук, для формальности. Все-таки как бы свадьба.
Выборы в свидетелей мы не парились. Даже как-то странное чувство, думать, просто мы. Хотя пора привыкать. Ради неё я готов меняться вновь. Только ради неё.
А свидетелей мы выбрали мою маму, Ева настояла, ну и Глеба. Так как он всегда был под боком.
Я сказал своё заветное. Да, и она в ответ меня не подвела. Одели кольца и нежный поцелуй. Мама хлопала ладоши, радуясь нашим первым шагом на будущее. Глеб просто пожал знак уважения и поздравления.
