Уилл ухватился за возможность чем-нибудь заняться и убежал искать Олив. Вскоре зазвонил колокольчик в кабинете и Кларри поспешила наверх.
Доктор с Гербертом разговаривали, угощаясь спиртным. Берти уже вернулся из театра и держал в руках стакан с изрядной порцией виски.
– Миссис Сток простужена, – обратился к Кларри доктор.
– Это совсем неудивительно, – громко заявил Берти. – Белхэйвен заставляла мою бедную матушку часами сидеть на сквозняке у открытого окна, как будто у нас тут тропики.
– Но ведь причина не в этом? – с ужасом спросила она.
Врач поднял руку, давая этим понять, что обвинять друг друга бессмысленно.
– Я прописал лекарство и обтирание. У миссис Сток высокая температура. Будете в течение ночи обтирать ее теплой влажной тканью, чтобы снизить жар. Попытайтесь ее напоить, если получится.
– Да, сэр.
– Я приду завтра, – пообещал доктор Герберту, похлопав его по плечу. – К тому времени худшее должно быть уже позади.
Уязвленная грубым обвинением Берти, Кларри готова была сидеть с Луизой до утра, но в полночь пришел Герберт и отправил ее спать.
– Я побуду с ней, – сказал он хмуро. – Все равно я не смогу сегодня уснуть.
Кларри встала. Она очень устала, но, чувствуя беспокойство, не хотела уходить. Луиза лежала с закрытыми глазами. Она застонала и повернула голову, словно чего-то требуя, но на их расспросы ничего не ответила.
Уходя, Кларри произнесла:
– Если я вам понадоблюсь, позвоните – не важно, в котором часу.
Герберт кивнул ей, не сводя глаз с жены.
Кларри соорудила себе постель на полу в гостиной экономки на тот случай, если он будет звонить, и затем, не раздеваясь, улеглась. В три часа ночи, когда ее уже начал одолевать сон, она вдруг проснулась от тихого стука в дверь.
– Вот вы где! – прошептал Уилл, сжимая в руках футляр со скрипкой. – А я думал, вы у мамы. Я пошел туда, но папа велел мне уйти. Он сказал, что я только причиняю ей страдания. Но мне не удается уснуть. Могу я побыть здесь?
– Конечно, можешь, – ответила Кларри не задумываясь, хотя знала, что на это может сказать ей разозленный Берти.
Она встала и укутала дрожащего Уилла одеялом.
– Посиди, а я приготовлю для нас горячее питье.
Кларри разожгла в очаге огонь и согрела молоко.
Они сидели и, прихлебывая молоко, разговаривали о пустяках. В конце концов Уилл стал сонным и начал зевать. Пока Кларри мыла чашки, мальчик крепко уснул. Девушка умылась холодной водой и пошла наверх с чайником свежезаваренного чая.
Герберт уснул, сидя на кровати. Подойдя, Кларри услышала перемену в дыхании Луизы. Звук был похож на шуршание голышей в быстром ручье. Кларри ахнула, ставя поднос на стол. Она уже слышала такое дыхание раньше, у своего отца.
Вздрогнув, Герберт проснулся.
– Что? Что? – спросил он, смутившись.
Кларри взяла руку Луизы – пульс едва прощупывался. Вдруг миссис Сток открыла глаза и уставилась на Кларри. Она пыталась что-то сказать. Кларри обернулась к Герберту и вложила руку Луизы в его ладонь.
– Ваша жена что-то хочет вам сказать, – произнесла девушка тревожно.
Кларри отошла назад, а Герберт прижал ладонь Луизы к лицу.
– Что, любовь моя? – спросил он срывающимся голосом. – Говори!
– Хочу, – прошептала она, – хочу…
– Чего ты хочешь? – допытывался Герберт. – Чтобы я послал за врачом? Ты этого хочешь?
Она качнула головой из стороны в сторону, с мольбой устремив глаза мимо мужа на Кларри. Девушка уже догадалась, что пытается сказать Луиза.
– Миссис Сток хочет видеть Уилла! – крикнула Кларри. – Я схожу за ним.
Не дожидаясь разрешения, девушка надавила на звонок, который прозвенел внизу, и стремглав бросилась из комнаты.
Всклокоченный Уилл встретил ее на лестнице. Его глаза округлились от испуга.
– Я услышал звонок, а вас на месте не оказалось…
– Твоя мама хочет тебя видеть, – сказала ему Кларри.
У нее сжалось сердце от его взволнованного вида.
– Скорее иди к ней.
Уилл побежал вверх, перепрыгивая через две ступеньки, потом замешкался и обернулся.
– Я забыл скрипку. Мама захочет послушать мою игру.
– Ты иди, а я принесу скрипку, – сказала Кларри. – Быстрее!
Мальчик побежал, на ходу крича матери о том, что он уже идет. Кларри кинулась вниз за инструментом. Ее сердце колотилось от страха. Скрипка лежала под скомканным одеялом, которое Уилл стряхнул с себя в спешке, услышав звонок. Схватив ее, Кларри поспешила наверх.
Герберт все так же держал ладонь жены, как и тогда, когда Кларри выходила из спальни. Уилл топтался рядом. Веки Луизы были наполовину опущены, рот приоткрыт. Ее тяжелое дыхание стало ровнее.
Уилл обернулся к Кларри. Его глаза были полны слез.
– Мама ничего не говорит, – прошептал он. – По-моему, она меня не узнаéт.
Мистер Сток ничего не сказал. Кларри протянула мальчику скрипку.
– Мама хочет, чтобы ты ей сыграл. Вот что она говорила.
Уилл замялся в нерешительности, взглянув на отца.
– Мне играть, папа?
Герберт, казалось, не услышал его. Все, на что он был сейчас способен, – это держать жену за руку, как будто так он удерживал ее в этом мире.
Кларри коснулась плеча Уилла и кивнула, ободряя.
– Поиграй для мамы, – мягко сказала она.
