– Олив, принесите, пожалуйста, свою скрипку, и мы сможем сыграть дуэтом, – попросил Уилл.
Они вчетвером провели вечер в кабинете у камина. Кларри с Уиллом играли в нарды, а Герберт и Олив читали, а потом Герберт и Кларри слушали игру Олив и Уилла.
Это было очень похоже на те зимние вечера в Белгури, которые они проводили с родителями и Камалем, – именно такими их запомнила Кларри. Она испытывала глубокую благодарность к либерально мыслящему Герберту и его эмоциональному сыну за то, что они позволили ей почувствовать себя в кругу семьи.
На следующий день Герберт вернулся к работе, а Уилл поехал проведать Джонни.
– А почему ты не приглашаешь его к себе? – поинтересовалась Кларри. – Мы с радостью приготовили бы угощения, которые ему нравятся.
Уилл воспринял эту идею с восторгом, и Кларри поняла, что раньше ему никто этого не предлагал. Его отцу такое не приходило в голову, а Вэрити была бы против присутствия еще одного юноши, путающегося у нее под ногами.
Джонни Уатсон оказался веселым темноволосым пареньком, таким же смешливым, как и Уилл. Он говорил с шотландским акцентом. По просьбе Уилла Кларри и Олив приготовили блюда индийской кухни: приправленную карри баранину и нут с рисом, а также пресные хлебцы, которые мальчики помогали им печь на противне. Джонни был поражен таким попранием норм этикета и простыми отношениями Уилла с прислугой, но с радостью присоединился к ним. Кларри показала мальчикам, как нужно зачерпывать еду лепешкой.
Вошедший Герберт застал их сидящими за кухонным столом и поглощающими экзотические яства. Кларри виновато вскочила.
– Простите, сэр, я думала, вы в офисе.
Герберт пришел в замешательство. Он хмуро взглянул на мальчиков.
– Очень вкусно, папа, – сказал Уилл с полным ртом.
– Судя по запаху, так оно и есть, – согласился Герберт, отодвигая свободный стул. – Можно и мне попробовать?
– Конечно, сэр, – улыбнулась Кларри, вздохнув с облегчением.
Вскоре Уилл и Джонни вернулись в школу, и в доме опять стало пустынно и одиноко. В течение 1909 года Кларри с нетерпением ждала ставших регулярными визитов Вэрити. Она приходила по четвергам и привозила двойняшек к деду.
– Она не знает, что Джек прекратил со мной отношения, – сухо сказала Кларри, обращаясь к Олив.
Герберт рано возвращался из офиса, чтобы увидеться с внуками, и, ко всеобщему удивлению, сильно привязался к малышам. Он щекотал им подбородки, трепал за щечки и носил на руках по кабинету, энергично подбрасывая, пока дети не начинали визжать. Нередко Кларри приходилось забирать плачущего младенца и баюкать его, пока он не успокаивался и не засыпал. Так делала Ама, когда Кларри сама была ребенком.
В один из летних дней, когда дверь кабинета была открыта, Кларри услышала возбужденный голос Берти.
– …слишком много! Тебе не нужны все три.
– Я не вмешиваюсь в ваши домашние дела, а вы не вмешивайтесь в мои, – проворчал Герберт.
Несшая кувшин воды Кларри догадалась, что они говорят о ней, Олив и Долли. Она остановилась на лестнице, не зная, что делать дальше.
– А с другой стороны, нам совсем не помешали бы лишние слуги. Лаванда не справляется с двойняшками. Она слишком стара. Может быть, Белхэйвен переехала бы к нам на какое-то время, пока они не подрастут?
– Пока они не пойдут в школу, ты хотел сказать, – фыркнул Герберт. – Если Вэрити удастся ее заполучить, назад она ее уже не отпустит.
– Ну и что? – спросил Берти. – Ты можешь оставить себе младшую сестру. Тебе ведь не нужны обе.
Кларри стояла на лестнице, и в ней нарастало возмущение. Если Герберт уступит требованиям Берти, она вмешается прямо сейчас.
– Папа, пожалуйста, хотя бы подумай над этим. Вэрити настаивает на том, чтобы это была именно старшая Белхэйвен. Она хорошо обращается с детьми. Похоже, она прирожденная нянька.
– Ну ладно, – вздохнул Герберт, начиная сдаваться. – Я подумаю.
– Мы будем хорошо ей платить, если ты об этом беспокоишься, – заверил его Берти.
Кларри не могла сейчас предстать перед ними. Рассерженная тем, что ее обсуждают, она повернулась и быстро пошла назад в кухню.
Олив встревожилась, узнав от Кларри о том, что ей удалось подслушать.
– Они не могут нас разделить! – воскликнула Олив. – Просто не имеют права!
– Они этого не сделают, – твердо заявила Кларри.
– И я не желаю работать на эту отвратительную Вэрити, – разнервничалась Олив.
– Я тоже. Мы найдем себе другое место. Теперь у нас не будет проблем с трудоустройством, – гордо сказала Кларри. – Есть агентства, куда мы можем обратиться, и они найдут нам работу. Я не знала об их существовании, когда мы сюда приехали, иначе мы выбрались бы из пивной гораздо раньше.
Кларри готовилась к предстоящему объяснению с Гербертом. Только к концу недели он собрался с духом, чтобы вызвать ее к себе в кабинет для разговора. К этому времени Кларри была в столь взвинченном состоянии, что боялась открыть рот, чтобы ему не нагрубить.
Герберт стоял у окна позади стола в своей обычной обороняющейся позе, крепко сжав кулаки на набалдашнике трости.
– Кларри, – начал он, – прошу вас, присядьте.
– Я лучше постою, сэр, – сказала она сдавленным голосом.
