Поблагодарив колоритную компанию, я вошёл в подъезд и поднялся на седьмой этаж. Возле двадцать восьмой квартиры остановился и прислушался – вроде тихо. Нажал кнопку звонка, но никакой реакции не последовало. Я нажал ещё и ещё раз. На последнем звонке долго не отрывал палец, и лишь когда звонок начал захлёбываться, отпустил кнопку. За дверью послышались шаги, и через мгновение лязгнул замок. Медленно дверь отворилась и прямо передо мной во всей красе предстал хозяин. Из одежды на нём была лишь набедренная повязка из зелёного махрового полотенца и изрядно запачканная белая майка. Небогатая обстановка и букет многодневного амбре заронили во мне сомнение, что передо мной друг юности. Я с сочувствием изучал субъекта, ища знакомые черты. Он тоже смотрел через узкие щели глаз, очевидно, пытаясь идентифицировать меня с кем-то из своего окружения. Когда процесс опознания закончился ничем, он дёрнул головой и промолвил:
– Н-ну!
Если природа и меняет людей с возрастом, то надо было очень сильно постараться, чтобы стоящий сейчас передо мной раньше был Владиком. Тем не менее, сам не знаю почему, но я спросил:
– А Владик здесь?
Хозяин поднял плечи и замотал головой – дескать, не знаю – и жестом пригласил меня внутрь.
– Пыищи сам.
Деваться было некуда, и я зашёл.
– Выпишь? – спросил он и икнул.
– За рулём, – ответил я, чтобы не задеть чувство гостеприимства хозяина. – Так я посмотрю?
– Угу, – только и ответил он и, покачиваясь, пошёл на кухню.
К радости, обойдя две комнаты, Владика не обнаружил и заглянул на кухню, чтобы попрощаться. Мужчина сидел за столом с баяном на коленях и опрокидывал очередную порцию зелья.
– Похоже, Владик уже ушёл, – сказал я ему на прощанье.
– М-может быть. Точно не будешь?
– Спасибо. Нет.
– А я буду. Судьба веселью не помеха!
– Золотые слова. Бывайте.
Хозяин мотнул головой и, растянув меха, проникновенно запел дрожащим голосом что-то среднее между «У Курского вокзала сижу я молодой» и романсом «Ещё не раз вы вспомните меня»:
Прикрывая за собой дверь, я с неподдельным восхищением отметил образованность москвичей. Когда они испытывают настоящие чувства, душа требует классики! Но признаться, подобного прочтения «Горя от ума» Грибоедова слышать ещё не приходилось.
Стоп! Точно! В эсэмэске Алёны было написано Грибоедовский дворец бракосочетаний! Ну, Тима! Это уже что-то!..
Сориентировавшись на местности, я осознал, что нахожусь недалеко от Тёплого Стана, где в былые времена был весьма престижный магазин «Лейпциг», название которого навевало на меня воспоминания детства, когда мы жили в ГДР, где служил отец.
Уже через пять минут я припарковался на стоянке перед магазином, на фронтоне которого теперь вместо названия немецкого города красовались две буквы «ХЦ», вызвавшие у меня странные ассоциации. Поднявшись на второй этаж, я стал методично изучать ассортимент мужских костюмов и, отобрав три понравившихся, минут двадцать провёл в примерочной перед зеркалом, решая, какой из них выбрать. Ещё с полчаса пришлось ждать, пока выбранная свадебная экипировка подгонялась портным по фигуре. Наконец, с пакетом в руке, на котором также были пропечатаны те самые две буквы, я спустился на первый этаж, где приобрёл свежеиспечённый багет, который тут же начал уничтожать на ходу.
Частичное воспоминание из сообщения Алёны понемногу восстанавливало душевное равновесие. Во-первых, я знал, где будет свадьба, и мне оставалось подъехать к Дворцу бракосочетания на Грибоедова и уточнить время начала церемонии. Во-вторых, я купил очень даже неплохой костюм, что в совокупности с моим статусом на завтрашнем торжестве предвещало внимание ко мне со стороны красивых девушек. А то, что на свадьбе Владика их будет с избытком, я даже не сомневался. И, наконец, в-третьих, хлеб был настолько вкусным, что каждый укус вызывал чувство восторга!
Не успел я до конца насладиться блаженством, как мозг забил тревогу. Возле моей машины кто-то крутился, и, похоже, пытался её угнать, совершая странные манипуляции у двери. Подойдя ближе, заметил, что угонщик – женщина. Укрепившись в желании во что бы то ни стало отстоять семейное имущество, я тихо подкрался и приставил к её спине наполовину съеденный багет.
– Стоять, полиция! Руки за голову, ноги шире! – громко бросил я, имитируя профессионалов из милицейских сериалов.
– Ах, ноги?! – дерзко ответила угонщица.
Она повернулась и что было сил залепила мне пощёчину. Все симптомы лёгкого сотрясения были налицо. Не так боль, как обида прожгла меня. В одночасье из преследователя я превратился в жертву! Но и это можно было пережить, если бы не…
– Это снова вы?! – только и сумел процедить я сквозь зубы.
– Вы?! – раздалось в ответ.
