Родители даже не спросили, а не поторопились ли мы. Для них, как и для меня, это говорило о серьёзности намерений Матвея, и они всячески поддерживали наше общение. Ни разу не критиковали, что по выходным мы разговариваем часами (только папа предлагал пользоваться наушниками, а не держать всё время телефон у ушей), в прямую советовали поддерживать страсть сексом по телефону и тактично интересовались, как строятся наши беседы. А нам даже молчать было комфортно, хотя такое случалось редко. Я знала, у родителей нет иллюзий по поводу наших отношений и наверняка они понимали, к чему всё идет, но мы ни разу это не обсуждали. Не потому, что считали неважным, а потому что родители всегда давали мне пространство дозреть до каких-либо решений. Во многом из-за этого я продолжала жить с ними – у нас не было поводов для разногласий. Выдать меня замуж за иностранца они тоже не мечтали: прожив из-за папиной работы несколько лет за границей, они лучше, чем кто бы то ни было, понимали сложности с документами и ассимиляцией в новой стране. У них не было иллюзий: будет непросто, но я справлюсь. Они лучше меня понимали, что затягивать проживание на две страны не стоит, но давали нам возможность во всем разобраться.
Жизнь сама преподносила нам испытания на прочность. За четыре дня до вылета в Орландо авиакомпания объявила забастовку, в которой приняли участие все наземные службы и экипажи, обслуживающие полеты в Европе и Америке. Я не могла улететь.
Желать по понедельникам доброго утра неприлично, но для меня и утро, и день стали почти что черными.
Сначала в новостях объявили, что все рейсы авиакомпании на ближайшие дни отменены, а затем и служба клиентского сервиса прислала соответствующее письмо: все рейсы будут осуществлены партнерами. Но меня это не успокаивало: мне предстоял перелет в другое полушарие с пересадкой в Европе, обеспечат ли стыковочный рейс? Какие будут условия пересадки? Не застряну ли я на несколько суток в Европе, ожидая рейса в США? Для меня каждый час был на счету, и вариант прилететь с задержкой больше, чем на день, вызывал истерику.
С самого утра я была на нервах и, игнорируя рабочие задачи, дозванивалась в колл-центр авиакомпании. Матвея держала в неведении, потому что и сама не обладала информацией, а коллективными нервными срывами не поможешь. Как назло, именно в этот день у него был выходной – когда выспится, позвонит. В голосовом сообщении я, может, и смогла бы держать себя в руках, но не сомневалась, что услышав его живой голос в трубке, выложу всё как на духу Так и вышло.
– Матвей, у нас проблема. У Люфтганзы забастовка, они отменили все рейсы по всему миру. Я пытаюсь дозвониться в колл-центр, чтобы узнать детали, но пока безрезультатно.
Он отреагировал мгновенно, словно был готов к такому.
– Дозванивайся в колл-центр и ни о чем не волнуйся. Что бы ни случилось, мы увидимся. Или я куплю тебе новый билет другой авиакомпании, или прилечу к тебе – словом, я не знаю, что я сделаю, но мы увидимся в эту пятницу, чего бы мне это ни стоило!
Его уверенность и решительность придали сил. Но его финансовые возможности были ограничены. Новый билет стоил две тысячи долларов – моя зарплата за два месяца. Для него сумма тоже была колоссальной: три тысячи долларов ему предлагали за работу в Массачусетсе, и у него как у студента свободных средств в таком объеме не было. Я не представляла, откуда он достанет деньги. Возможно, собирался заняться у родителей, но интуиция подсказывала, что они не обрадуются. Мало того, что буду жить в их доме (хотя я не напрашивалась, так решил Матвей), так ещё и перелет мне оплачивать! Если покупать новый билет, лучше попросить у моих родителей, но такой вариант не нравился Матвею:
– Я не смогу в глаза твоему папе смотреть после этого!.
«Когда это будет, ваша следующая встреча, чтобы тебе было неловко в глаза ему смотреть», – хотела съязвить я, но сдержалась. Если других вариантов не будет, папа сам предложит помочь и отказываться из-за гордости будет глупо.
Через несколько часов ответил оператор колл-центра. Срывающимся голосом я сообщила детали перелета, и перестала дышать, когда услышала в трубке:
– В пятницу забастовка закончится, ваш рейс вылетит из Москвы по расписанию, стыковка тоже пройдет по плану, не волнуйтесь. В крайнем случае, все рейсы будут осуществлены нашими партнерами, как это происходит сейчас, – вот так бастуют сотрудники немецкой авиакомпании: с четкими сроками и планом действий на случай форс-мажора, хотя забастовка являлась таковой только для пассажиров.