Некоторые поступки Анны казались навязчивыми и немного странными. Например, когда пыталась одеть меня в то леопардовое платье, которое уродовало меня, и я удивлялась, как она может этого не видеть. Даже Матвей потерял дар речи, увидев меня в нем, ему тоже не нравилось, но он предпочёл ретироваться из комнаты, оставив нас наедине с «вашими женскими темами». Или частые вопросы, как мы будем жить с Матвеем и что я буду делать, когда перееду. Да и к моему переезду она относилась, как будто это легче легкого, как в отпуск съездить. Вместе с тем она была внимательна, заботлива, и я с радостью упала в её материнскую любовь, которая, как мне казалось, автоматически распространялась и на меня. Я не сомневалась, что мы найдем баланс в общении, чтобы она не решала всё за нас.
Прогулка после ужина помогла увидеть Майами другими глазами и отказаться от иллюзий. Я жадно вертела головой, пытаясь увидеть что-то особенное. Хотелось понять город, искала взглядом необычные здания, и ничего не находила. После Европы, музея под открытым небом, Америка скорее разочаровывала, если говорить о красоте и архитектуре. Эта страна о комфорте жизни, а не про историю. Майами был для меня обычным. Но что печальнее, большинство городов в Америке такие. Я не хотела углубляться в мысли, как выглядит техасский городишко, в котором Матвей получит работу, если мне не нравилось даже в столице Штата. Главное, мы с Матвеем будем вместе, а где – не имеет значения. «Это тебе не Европа и даже не Москва, – подумала я. – Привыкай».
Утром стало очевидно, что к предостережениям Анны, которые мы злостно игнорировали, всё же стоило прислушаться. Накануне страсть затмила всё, и на следующий день я за это поплатилась. Не успела проснуться, но сразу поняла: что-то не так. В туалете я застонала в голос. Казалось, кожа покрыта язвами, которые поливали водкой. На глазах выступили слезы. Всё, что мне оставалось, это терпеть и не подпускать Матвея к себе. Боль была такой, что стало всё равно, как он отреагирует. Не могло быть и речи, чтобы получать удовольствие, или расплачиваться за него таким образом. Но когда вернулась в комнату, даже не пришлось ничего говорить – он всё слышал. Пока я была в ванной, погуглил симптомы и констатировал, что у меня классическая болезнь медового месяца. Так бывает.
Но от понимания причин легче не становилось. Я сомневалась, что дело только в этом. Тем более, что самый популярный и действенный метод лечения состоял, помимо обезболивающих, обильного питья и антибиотиков, в чередовании близости и её отсутствия – у нас не было времени на такую филигранную настройку. Я свернулась калачиком у него под боком. Захотелось домой, к врачам, которые не сдерут втридорога за прием, пропишут конкретные препараты, чтобы снять обострение, сделают обследование и назначат лечение. Даже пролетела шальная мысль поменять билет и улететь раньше, хотя в этом не было смысла. Минус один день вместе, но наше совместное времяпрепровождение сопровождается сплошными неприятностями и заботами о моем хрупком, как оказалось, здоровье. Я чувствовала, что причиняю слишком много хлопот и неудобств. Расходы на таблетки, наполовину бесполезный билет в Диснейленд и теперь мы проведем, очевидно, весь день в отеле, не отходя далеко от уборной. Я не могла найти в себе силы вылезти из кровати, ежесекундно борясь с позывами пойти в туалет, и хотела есть. Матвей не заказал завтрак при бронировании номера, а заказывать еду в номер было очень дорого. К тому же я очень хотела попробовать настоящие американские панкейки, которые нашлись в кафе через несколько кварталов. Нужно было торопиться, чтобы успеть на завтрак, и попасть в кофейню до дождя. В начале знакомства, когда Матвей был в Майами, он присылал видео типичного дождя в этих краях, когда вода лила такой стеной, что не видно следующего здания. Мы даже взяли с собой дождевики, заботливо выданные его родителями, чтобы не промокнуть.
Но мы не успели. По дороге пришлось сделать крюк до аптеки, чтобы воспользоваться уборной, а в какие-то моменты я вообще не могла идти от боли. Матвей смотрел на меня с жалостью, и не знал, как помочь. Не хватило буквально пяти минут, за которые мы успели промокнуть насквозь, потому что я не хотела надевать дождевик, но быстро сдалась, осознав, какой тропический ливень льёт с неба. Так мы и ввалились в пустое кафе. В глазах официантов читалось удивление: мокрые, но в дождевиках, мы пришли за панкейками, которые перестали подавать четверть часа назад. Я чуть не взвыла. Судьба издевалась надо мной.
– Остаёмся. Если я не поем, то стану ещё более несчастной и очень злой.
Но пока я пыталась в уборной высушить волосы, Матвей договорился с поваром и мне всё же принесли горку из трех огромных панкейков, которые оказались менее вкусными, чем те, что привыкла есть в Москве.