Любовь с джетлагом полностью

От этих разговоров разболелась голова. Не покидало ощущение нереальности происходящего, как будто речь шла не о моём будущем, а о жизни чужих людей. Я здраво рассуждала про церемонию, которая превратится в прощальную вечеринку – нечего было и думать приглашать всех в Штаты! Но не могла поверить, что именно моя жизнь скоро кардинально изменится. Вот я сижу в машине, которая мчится сквозь бескрайние поля и болота к океану, а всего через полгода приеду жить в город, размером с подмосковные Мытищи или Красногорск. Всё казалось слишком сложным и взрослым, не покидало ощущение, что мы форсируем события. Меня смущало подписывать документы без предложения. Если он готов подать заявление на иммиграционную визу для меня, выступить спонсором, почему он не может сказать эти три слова? Ведь он все делал для того, чтобы я стала его женой. С другой стороны, если он готов на официальные разговоры и процедуры ради меня, то может и бог с ним, с кольцом? Что я упёрлась? Но для любой девушки важно услышать от любимого мужчины: «Ты выйдешь за меня замуж?» Так уж мы устроены. Я понимала, он делал всё возможное и невозможное ради нашего счастливого будущего, но он просто решил, что мы поженимся. А мне и в голову не приходило заметить, что меня он ни о чем не спросил. Мы любим друг друга, и если я не готова быть с ним дальше, зачем вообще приехала во Флориду? Словом, сомнения были, и я не понимала, где это уместно, а где просто следование надуманной идее, как правильно.

Через пару часов мы приехали в Майами и сразу отправились на побережье.

И стыдно признаться, но океан меня не впечатлил. Я обожала море, и слышала, что океан красивее и волшебнее. То ли из-за серой погоды, то ли ожидания были завышенными, но я ничего не почувствовала, глядя на воду. Из-за сильных волн плавать было невозможно, поэтому мы дурачились недалеко от берега, периодически погружаясь с головой под воду из-за очередной волны. Из-за сильного течения управлять телом не получалось, и волны болтали нас как буйки без привязи. Это было весело, но высота волны становилась всё выше из-за приближающегося шторма, и бдительные спасатели криками выгнали нас обратно на берег. На животе у Матвея обнаружилась царапина. В первую же секунду я испугалась, хотя ничего опасного в ней не было. Из-за собственных шрамов мое отношение к чужим операциям и любым повреждениям было почти равнодушным. У одних подкашиваются ноги, когда кто-то из близких оказывается в больнице или реанимации, а я лишь плечами пожимала – реанимация после глубокого наркоза это нормально, нужны детали. Когда подружки плакали из-за царапин и разбитых коленок, я и вовсе закатывала глаза – до свадьбы заживет, нашли из-за чего слезы лить. Это не было злостью и жестокостью, но вызывало во мне не больше сочувствия, чем детские истерики.

Но царапину Матвея я восприняла как свою. Из неё чуть сочилась кровь, но он не чувствовал жжения от соленой воды и сам бы и не заметил, но я вцепилась в него, словно это было что-то серьёзное. Даже здесь я воспринимала его тело, как своё собственное.

– Судя по всему, это след от твоих ногтей, дорогая. Потому что их несколько, если приглядеться, – он оказался прав. Под водой я случайно задела его рукой.

– Будем считать, что я тебя пометила. Ничего, до свадьбы заживет.

Как известно, в каждой шутке только доля шутки. И в этот раз в моих словах был очевидный нам обоим подтекст после разговоров в дороге.

Глава 38. Ни на минуту нельзя оставить!

Душ после океана принимали вдвоем. Матвея точно не смущало присутствие родителей под одной крышей, но мне было комфортнее вдвоем в Майами, чем в Орландо. В Майами мы принадлежали друг другу, я могла в любую минуту коснуться его где и как хотела, говорить, что хотела, и не думать о том, как это выглядит со стороны, и, тем более сдерживаться.

Желание накрыло моментально, мы «схватились» как сухие ветки от искры. Я надеялась, на этот раз тело не будет противоречить самому себе, и получится сполна насладиться близостью, потому что противиться своим желаниям и его напору было невозможно. Не для того я летела через полмира, чтобы чинно за руки держаться неделю. Моя раскрепощенность подстегивала его, а он только этого и ждал, позволяя себе всё, о чем грезил с момента расставания в аэропорту в Москве. Я мечтала, чтобы время остановилось, и в то же время боялась сгореть в этом огне страсти. Это был наш самый яркий секс.

После Матвей оделся и в белой рубашке с закатанными рукавами и голубых шортах выглядел как с обложки журнала. Я удивлялась, как ему удавалось совмещать такие разные стили и выглядеть при этом модно.

Как истинный фанат Apple, он пользовался услугами Siri, чтобы сделать потише музыку или найти нам ресторан. В России «яблочный» голосовой помощник не пользовался популярностью, потому что плохо знал русский язык и банально путал контакты в телефонной книге. Впрочем, у Матвея тоже возникли непредвиденные сложности: несмотря на неоднократные обращения, голосовой помощник игнорировал владельца телефона.