«Что-то на сложном», – решила я и в ожидании его возвращения копалась в телефоне, с интересом знакомясь с новыми приложениями. Найдя очередную социальную сеть с фотографиями, я удивилась – за полгода мы не подписались друг на друга, даже ников не знали. Вот уж точно, с самыми близкими людьми нет общих фотографий, а иногда и подписок в соцсетях. С нашими многочасовыми разговорами это и не требовалось, поэтому я не почувствовала обиды, но ник Матвея запомнила.
Он вернулся с новыми таблетками, но их хватало только на два приема. Я понадеялась, что больше и не понадобится. После мы заехали в кафе перекусить – Матвей хотел, чтобы я попробовала мясо аллигатора, которое в панировке очень было похоже на курицу из KFC. Анна, разумеется, была недовольна, что мы перебили аппетит перед ужином. Она ругала Матвея, что он не позвонил уточнить, есть ли дома ужин, и вместо домашней еды поел в забегаловке. Её возмущение было понятным и естественным для мамы, моя тоже так отреагировала бы, но встревать в их перебранку не стала – Матвей и так закипал с каждым словом. После ужина мы планировали сделать для меня фото на документы на визу и подписать анкету, но Анна и тут не удержалась от комментариев.
– Матвей, я понимаю, вы любите друг друга и хотите быть вместе как можно скорее. Но зачем же так торопиться? Маша приедет в декабре в любом случае, вы проведете ещё время вместе. К тому моменту ты точно будешь знать даты экзамена, больше конкретики будет по работе и тебе будет легче доказывать свои намерения в миграционной службе. К чему эта спешка?
Я согласно кивала. В её словах было рациональное зерно, и я обрадовалась, что мы одинаково смотрим на ситуацию, но продолжала молчать. Несмотря на то, что на кухне нас было четверо, диалог шел между мамой и сыном. Отчим молчал, видимо, откладывая своё веское слово на потом, а я с интересом наблюдала за новым для меня процессом. Анна говорила здравые вещи, но Матвей с каждым её словом становился всё злее от того, что ему не позволяют поступить так, как он решил. Он не перечил маме из уважения и чувства долга за то, чем ей пришлось пожертвовать из-за переезда в Штаты. Несмотря на очень редкую и востребованную в странах бывшего Советского Союза профессию неонатолога23, Анна не смогла подтвердить свою квалификацию в Штатах и возобновить медицинскую деятельность. Матвей рассказал об этом буквально несколько дней назад, каждое слово приходилось вытаскивать клещами: ему было стыдно признаваться, что мама работает на кассе в столовой. Поэтому всем, чего он достиг, он обязан ей. Но во время разговора у него было несчастное выражение лица и много боли в глазах, которую я не могла понять. Со мной он был уверен в себе и даже дерзок, но под взглядом мамы превращался в виноватого котенка, который написал мимо лотка. Анна имела колоссальное влияние на него. Мне стало очевидно, что лучше иметь в её лице союзника, потому что иногда с его упрямством справиться невозможно, и только ей под силу его вразумить.
– Хорошо, мы не будем сейчас подавать документы, но я хочу, чтобы всё было готово заранее.
Тогда я не сделала важный вывод: любое давление со стороны и нравоучения вызывало у Матвея одну реакцию – спорить до победного и сделать всё по-своему во что бы то ни стало. Он стремился к независимости и самостоятельному принятию решений везде, где мог это позволить. Даже если иногда это было нелогично.
Утром мы втроем поехали в торговый центр, а вечером снова отправились в Диснейленд посмотреть традиционный фейерверк, которым отмечают конец дня в волшебном королевстве мультипликации. Анна очень хотела купить подарок моей маме, и так мой чемодан потяжелел на пару килограммов из-за шоколадных конфет и средств для тела. Слабые попытки отговорить не сработали:
– Я очень хочу сделать подарок твоей маме, – настойчиво повторяла она, и я сдалась. Мне не нравилось предубеждение, что в Москве бедная жизнь, и что всё, производимое в Америке, априори лучше российских аналогов. За страну обидно не было, а вот за родителей да – они обеспечили мне прекрасное детство, в котором я ни в чем не нуждалась, и точно знала, что конфеты и гель для душа не произведут на маму впечатления.
Анна и мне хотела что-то купить в подарок, и невесомая офисная блузка без рукавов, которую она выбрала, мне нравилась, но стоило признать очевидное: я не успею поносить её в Москве. В столице уже наступила осень, зимой даже под пуховиком в ней будет холодно, а к лету я точно перееду и в Техасе официальная блузка не понадобится. К чему тратить деньги на то, что не нужно? Вместо этого я взяла брюки, которые точно буду носить следующие полгода, и Анна настояла на том, чтобы оплатить их, плохо скрывая недовольство, что я отказалась от того, что она выбрала.