Поразительно, я могу выстоять против репортера из Elle или ведущей радиопрограммы на миллион слушателей, но, когда мы с Блейком вдвоем у него в квартире, я не знаю, как защищаться. Как будто все правильные слова вылетели у меня из головы и остались только неподходящие. Обычно я себя такой тупой не чувствую.
– Это же в основном для работы, – объясняю я. – Хорошо, когда клиенты видят, что я – живой человек, который ест сыр и пьет вино, как они. Это дает им ощущение, как будто они, ну, со мной знакомы. А это напрямую отражается на продажах, честно.
Это правда, но вся правда куда сложнее. Раньше, когда у меня было всего несколько сотен подписчиков, жизнь виделась через другой фильтр. Я заходила в Инстаграм, чтобы лайкнуть фотографии друзей с вечеринок и поглазеть на знаменитостей, загорающих на яхтах, как все. А теперь у меня екает в груди, когда я упускаю возможность что-то сфотографировать или когда вижу, как кто-то из конкурентов-ювелиров сделал снимок лучше. Мне кажется, что я знаю тысячи людей, с которыми никогда не встречалась в жизни, просто по тому, как они реагируют на мои посты: есть бариста из «Старбакса» в Кливленде, которая представляет себе свадьбу мечты; есть Настоящая Домохозяйка из Нью-Йорка, которая каждый день носит столько бриллиантов, что они уже выглядят частью ее, как кожа; есть подросток-гей с Филиппин, который под каждой фотографией пишет: «Звездно».
И конечно, все это меняет мой взгляд на себя саму. Трудно не чувствовать, что ты что-то значишь, когда сотни тысяч людей говорят, что это так. Это, разумеется, не так. Ничего я не значу. Я просто девушка, разгадавшая прием, нашедшая формулу: выкладывай сверкающие фоточки определенного числа карат (трех или больше) в определенное время (восемь утра или шесть вечера по Восточному побережью) с определенной подписью (жизнерадостной, с кучей хэштегов), и вуаля. Но иногда я об этом забываю.
Я не хочу все это объяснять Блейку. Это кажется слишком опасным – как будто это может ему помочь разгадать, почему я с ним на самом деле. От этой мысли мне становится тяжело и грустно; я не хочу размышлять о том, справедливо ли это по отношению к Блейку, особенно когда у меня могут на самом деле появиться к нему чувства. Так что вместо этого я сую телефон обратно в джинсы и сворачиваюсь рядом с Блейком.
– Давай смотреть, – говорю я, нажимая на пульте «Воспроизведение».
– Вы Элайза Рот?
Женский голос заставляет меня вскинуться. Я три минуты назад вышла из квартиры Блейка; я стою в очереди в кофейне, рассеянно дергая спутавшиеся волосы – они совершенно точно не были такими, когда Блейк вчера затащил меня в спальню. Вытянуть себя из его объятий сегодня утром было совершенно невозможно. У меня такое же чувство, когда надо подняться с песка, когда целый летний день провел на пляже – понимаешь, что надо пошевелиться, но при мысли об этом делается больно.
Я оборачиваюсь и смотрю на женщину. Она примерно моего возраста, на ней высокие голубые легинсы и спортивный топ в тон, на плече коврик для йоги. С шеи свисает плоский круглый золотой медальон, на котором, судя по всему, первая буква ее имени; если бы за каждый такой кулон, который я видела в этом году, мне давали по доллару, у «Украшений Бруклина» не было бы никаких финансовых проблем. На лице у женщины ожидание.
– Да. Здрасе, – говорю я.
Год назад я бы отреагировала совсем по-другому. Я бы попыталась вспомнить, кто она – мы пересекались в колледже? встречались на той вечеринке у парня подружки Кармен? – но теперь нет. Она чем-то напоминает ту застенчивую девушку, которая попросила разрешение сделать селфи в магазине: вся подобралась, как будто хочет меня о чем-то спросить.
И точно, она расплывается в улыбке.
– Я так и думала, что это вы. Простите, я увидела, как вы выходите из моего дома, и просто решила поздороваться.
– Вы живете в том доме? – слегка встревожившись, спрашиваю я.
– Обожаю ваш Инстаграм, – говорит она, как будто не слышит моего вопроса. – Я вроде как ваша поклонница.
– Спасибо! Так мило с вашей стороны.
Она подтягивает коврик, и я бросаю быстрый взгляд на ее руку. На безымянном нет кольца, и это объяснимо; большинство наших подписчиков или изучают рынок, прежде чем сделать важную покупку, или они – одинокие девушки, сохраняющие наши фотографии на тайных досках Пинтереста, посвященных свадьбе.
– Так вы тоже живете в этом районе? – спрашивает она.
– Я…
– Мне казалось, вы в Уильямсбурге, нет? – перебивает она.
– Э… Да.
– Так тут живет ваш жених?
Она морщит лоб. Надо было заранее придумать себе легенду.
– Я была у друзей, – выпаливаю я.
– Ранние пташки, – замечает она.
– Эм…
Ее взгляд падает на мою руку.
– А где ваше кольцо? – в лоб спрашивает она.
Мы обе смотрим на мой палец. Я поднимаю глаза на нее. От напряжения у меня совершенно отключается мозг.
Я слышу за спиной голос:
– Следующий? Следующий!
Бариста. Слава богу. Я оборачиваюсь к нему и заказываю самый простой и быстрый кофе, просто чтобы убраться отсюда.
– Маленький черный кофе с собой, пожалуйста.
