Он разговаривает с Дэном, Ариэль, Питером и Джеффом, но не возражает. Он встает со стула и кладет руку мне на поясницу, пока я пробираюсь между столиками. Когда мы идем по залу, я вижу, как женщины смотрят на Блейка, и меня распирает от гордости. Я не готова его потерять.
Я увлекаю Блейка в укромный уголок возле гардероба. Кто бы там ни дежурил, он, похоже, вышел. Паника бьется у меня в груди стаей птиц, бешено хлопающих крыльями в попытке выбраться наружу. Я не знаю, что сказать Блейку, – я только знаю, что надо что-то сказать, что угодно, что оправдывало бы то, что я вытащила его из-за стола. Мы не можем вернуться за стол. Нельзя, пока там Стефани со своими вопросами и попытками разнюхать правду.
– Все в порядке? – спрашивает Блейк.
– Я в тебя влюбляюсь, – выпаливаю я.
Потом застываю, ужаснувшись тому, что сделала. У Блейка вздрагивают губы и округляются глаза.
– То есть я понимаю, все слишком быстро. Быстро же? И сейчас не время. И не место. Но я просто хотела, чтобы ты знал, и…
Блейк прижимает палец к моим губам. Наши взгляды встречаются. Уверенности мне не хватает даже на то, чтобы дышать. Я рою себе яму еще глубже.
– По-моему, я тоже в тебя влюбляюсь, – говорит он прерывающимся голосом. Качает головой. – Нет, я точно в тебя влюбляюсь.
– Да? – спрашиваю я.
От его слов меня будто неприятно бьет током.
– Да, – отвечает он, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь волос.
Когда он меня целует, его руки легко скользят по зеленому шелку моего платья. Надежность его рук на моих бедрах кажется якорем, пусть сердце мое и бьется с опасной быстротой.
От последних шестидесяти секунд меня трясет. Я сбросила Л-бомбу только потому, что мне надо было чем-то его отвлечь. Я не знаю, почему первым мне пришло в голову именно это. Цель у меня была одна – увести его от Стефани, мне даже в голову не приходило до сих пор, что Блейк может в меня на самом деле влюбиться. Мы знакомы всего месяц. Я понятия не имела, что люди могут так быстро влюбляться.
И вот.
Блейк всю дорогу относился ко мне нежнее, чем любой другой мужчина. Он почти каждое утро на прошлой неделе варил мне яйца всмятку, как я люблю. Понятно, что он на самом деле слушает, когда я говорю, а не просто ждет своей очереди, чтобы что-то рассказать, как многие из тех парней, с кем я встречалась. Он трижды проверяет, не едет ли машина, если мы вместе переходим улицу, бормоча себе под нос «ценный груз», когда мы идем, держась за руки. Всего два дня назад я застукала его, когда он смотрел на меня с мягкой улыбкой. Когда я спросила, в чем дело, он просто пожал плечами и ответил: «Ты мне нравишься».
Честно говоря, я не думаю, что испытываю к Блейку именно любовь. Пока. Я могу себе представить, что однажды она расцветет. Он хороший, надежный мужчина, и я думаю, мне повезло, что мы встретились. Мне нравится проводить вечера, свернувшись рядом с ним клубочком в его квартире, и мне нравится быть с ним здесь. Но любовь – это что-то совсем другое; я помню ее отголоски по своим отношениям с Холденом: как поначалу его имя постоянно крутилось у меня на языке, какой головокружительный фейерверк во мне начинался каждый раз, когда мы целовались, и потом глубокое понимание, что он особенный, несмотря на кучу недостатков. Любовь – это не выбор. А выстраивать каждую минуту отношений с Блейком – еще какой. Меня почти тошнит от чувства вины, но я зашла уже слишком далеко, чтобы менять курс.
Следующий ход надо сделать очень осторожно.
– Хочешь… – Я смотрю на Блейка снизу вверх огромными обожающими глазами. – Хочешь, уйдем отсюда и отметим?
Он смотрит поверх моего плеча на толпу, сидящую позади нас, и смеется.
– В смысле сейчас?
Я волнуюсь, не пережала ли я – не погубит ли меня этот шаг. Попросить его уйти с главного для него события года, наверное, было слишком. Но он целует меня в макушку и соглашается.
– Да они в любом случае уже закругляются.
– Я принесу наши вещи из-за стола, – предлагаю я, уже делая шаг назад, чтобы у него не было возможности возразить.
Не думаю, что принимаю все слишком близко к сердцу; я не хочу рисковать, допуская общение Блейка со Стефани.
Я забираю телефоны, которые мы оба оставили на столе, и свою сумочку. Мой телефон светится: новое сообщение, которое, должно быть, пришло, пока я отвлекала Блейка.
«Привет. Это Радж. Просто хотел извиниться, если вдруг что-то в тот вечер пошло не так… Все как-то внезапно оборвалось. У тебя все хорошо?»
Я невольно представляю, как он склонился над барной стойкой и покусывает губу, набирая это сообщение с извинениями. Ужасно, что он вообще чувствует себя виноватым. Я возвращаюсь чуть медленнее, чтобы ответить как полагается.
«Привет! Нет, нет, у нас все отлично. Мне просто вдруг заплохело. Сейчас не могу разговаривать – потусим в ближайшее время?»
