Вот неполный список того, что я делала за мучительные четыре года одиночества: я каждый месяц читала гороскопы Сюзан Миллер, затаив дыхание просматривала, пока не добиралась до самых удачных для любви дней – потом листала Тиндер и назначала свидания на каждый. Я брила линию бикини перед каждым свиданием независимо от того, какие чувства вызывал у меня парень, пусть это и оставляло на коже раздражение, потому что за восковую эпиляцию мне платить было неловко (как невыносимо будет, если я выброшу столько денег, а никто этого даже не увидит?). Я читала раздел объявлений о свадьбах в New York Times, высчитывая, сколько лет было каждой невесте, когда она познакомилась со своим женихом, просто чтобы узнать, не отстаю ли я. Я тратила сотни долларов на яркие шипучие бомбочки для ванны и красивые свечи, чтобы сидеть в мерцающей ванне, в горячей воде, красная как рак, и чувствовать себя отчаянно одинокой. Я опасно держала над ванной телефон, снимая фоточки для Инстаграма, помечала эти вечера как «заботу о себе», но это было неправдой. Я принимала ванны, только когда Софи, а иногда Кармен и все остальные мои подруги по колледжу ходили на свидания или ели еду навынос перед «Нетфликсом» со своими парами. Я лежала в ванне, гадая, есть ли секрет, помогающий найти отношения и, если есть, почему все его знают, кроме меня.
А потом все изменилось.
Я ловлю себя на том, что смеюсь, по-настоящему смеюсь, вслух, когда иду под деревьями по кварталу в Верхнем Ист-сайде, чтобы встретиться с Блейком. Его оказалось так легко найти. Мне был нужен парень. Я провела от силы полтора часа в поисках парня. И выбрала его, и все сработало, и пожалуйста, вот они мы – вроде как влюблены. Что, найти себе парня всю дорогу было настолько просто? Я что, недостаточно старалась все эти годы? Или наоборот, слишком старалась, вкладывала в это всю душу, а надо было просто включить мозги?
Блейк предложил встретиться в «Бренди», еще одном заведении в его районе, которое мне совершенно незнакомо. Погуглив в первой половине дня, я выяснила, что это бар с роялем в полуквартале от «Дориана», жуткого мажорского бара, где мы с Блейком познакомились. Каждый вечер там играют мелодии из мюзиклов и поп-баллады.
«Просто доверься мне», – написал днем Блейк.
Бар виден издалека: слегка выгоревший красный фасад, крупная вывеска, на двух соседних окнах написано веселыми желтыми буквами «БАР ХОРОШЕГО НАСТРОЕНИЯ» и «СТАРЫЙ ДОБРЫЙ БРЕНДИ». Внутри бар похож на корабельный трюм: пол и барная стойка сделаны из темного, потертого, скрипучего дерева; завсегдатаи – в основном седеющие мужчины, склонившиеся над бокалами, которые не выглядят особо чистыми. Половину зала занимают столики, обращенные к роялю, на котором стоит пластиковая банка для чаевых.
Блейк сидит за одним из столиков и встает, когда я вхожу. Лицо у него озаряется, и он становится чем-то похож на золотистого ретривера.
– Привет! – говорит он, обнимая меня одной рукой за плечи и целуя.
– Какое место, – говорю я, садясь с ним рядом.
Он смеется.
– Нравится?
– Я просто… удивлена. Оно не в твоем духе, по-моему.
– Это мое любимое заведение в городе, однозначно, – говорит он. С удовольствием оглядывает бар и пожимает плечами. – Здесь легко расслабиться. Мне оно напоминает поездки с отцом. Он много пел. Громко. И не особенно хорошо.
Официантка, блондинка за сорок с птичьим лицом, принимает наши заказы. Блейк проводит пальцем по моему бедру и просит джин-тоник; не знаю, осознает ли он, что вообще делает, но я от этого его жеста улыбаюсь. Он рассказывает, как у него прошел день, – провел итоговое совещание по доходам за прошлый квартал, старый товарищ по бизнес-школе связался по поводу работы, в обеденном салате оказалось мало крутонов, – и спрашивает, что у меня. Я на мгновение леденею. Что ему рассказать? Что я провела день, подсчитывая, сможет ли наша свадьба спасти мой бизнес?
– Скучища, – вру я, нервно водя пальцем по краю бокала. – Бухгалтерия. Весь день.
Вскоре широкоплечий темноволосый мужчина в футболке садится к роялю и стучит пальцем по микрофону. Почти все места уже заняты. Блондинистая официантка подкрадывается к стойке микрофона и выдает «I Wanna Dance With Somebody». Зал наполняется энергией; люди вокруг раскачиваются и подпевают (тоже не очень стройно). Блейк отстукивает ритм песни на моем бедре. Кажется, его это так увлекает. Меня тянет подпевать, но я ни за что в жизни не запою в караоке трезвая. Я не певица. Мне хочется разделить воодушевление Блейка, но сперва мне нужно еще немножко жидкой отваги.
