Официантка заканчивает под вдохновляющий гром аплодисментов, потом плавно возвращается к столикам, чтобы снова принимать заказы. Я допиваю то, что оставалось в бокале, и заказываю второй. Пианист продолжает, исполняя «Purple Rain» Принца, а потом – очень импровизационную версию «Пианиста» Билли Джоэла. К тому времени, как официантка снова подходит к микрофону, я уже достаточно расслабилась, чтобы подхватить «You Oughta Know» Аланис Морисетт в ее исполнении. Женщина за столиком напротив вскидывает руки и крепко зажмуривается, выкрикивая слова.
– Мне здесь нравится! – кричу я Блейку поверх музыки.
Он целует меня в щеку между песнями.
Бармен подскакивает к микрофону, чтобы исполнить свою версию «You’ll Be Back» из «Гамильтона», самую игривую из тех, что я слышала; он манит пальцем визжащую зрительницу и поет, обращаясь непосредственно к ней. Блейк убирает руку с моего бедра и обнимает меня за талию, привлекая к себе. Он теплый, от него пахнет кожаным одеколоном. Я кладу ему голову на плечо, когда начинаются медленные баллады.
Сегодня нам легче вместе, спокойнее, между нами больше нежности, чем когда-либо. Конечно, я могу это чувствовать и из-за выпитого, и из-за атмосферы, и из-за радости оттого, что нашла такое отличное место. Но возможно, отчасти это потому, что между мной и Блейком начинает зарождаться что-то настоящее. Если такой будет наша совместная жизнь, я могу ее себе представить. Она бы мне понравилась. Я так смогу – не только ради свадьбы, но на самом деле. Если мои чувства к нему превращаются в нечто настоящее, вина, грызущая меня изнутри, уйдет. Впервые с тех пор, как закопалась в эту яму, я всерьез начинаю на что-то надеяться.
Когда представление заканчивается, мы медленно и легко бредем к нему домой, наслаждаясь теплым звездным вечером. Ритм наших шагов отдается у меня в голове – он звучит как: «Люблю ли я его? люблю ли? люблю ли?» Я бы хотела по-настоящему его полюбить. Он мне очень нравится, но я хочу большего. Я хочу безоговорочно влюбиться.
Помню, я как-то читала в интернете что-то про психологический эффект улыбки. Даже если у тебя тяжелый день, сам процесс улыбки может по-настоящему поднять тебе настроение. Когда речь идет о чувствах, правило «притворяйся, пока не получится», судя по всему, на самом деле работает. Я не могу об этом не думать, входя за Блейком в вестибюль его дома. Я беру его за руку и напоминаю себе, как хорошо быть с ним частью целого. Пока мы едем наверх, я думаю о том, как весело сегодня было петь с ним хором.
Он поворачивает ключ в замке, и мы едва успеваем сделать два шага внутрь; я прислоняюсь к двери и притягиваю его к себе. Я целую его от угла губ до уха и вниз до ключицы. В ответ его руки шарят по моему телу, забираются под блузку и гладят меня по груди.
– Идем со мной, – говорю я.
Я выпрямляюсь и начинаю двигаться к спальне, на ходу расстегивая блузку. Он идет следом, но не так быстро, как обычно.
– Блейк? – спрашиваю я.
Он остановился, прислонился к стене и одобрительно качает головой.
– Я просто смотрел, вот и все. Ты просто огонь – ты ведь это знаешь?
Я смеюсь. Подхожу к нему, сгребаю его за воротник и снова целую.
– Ты и сам неплох, – говорю я, сжимая его руку в своей, и тяну его в спальню.
Секс с Блейком – всегда удовольствие. Он хорош, иногда просто великолепен; внимателен, думает не только о себе и милосердно знаком с женской анатомией. Когда я с ним в постели, я невольно замедляюсь, чтобы полюбоваться нежно вылепленными мышцами его рук и тела и выражением чистого восхищения на его лице. Но сегодня все по-новому. Он двигается настойчивее, чем обычно, словно ему мало того, как он гладит мои изгибы, и он все никак не сблизится со мной так тесно, как хочет.
– Скажи, что ты моя, – говорит он, задыхаясь.
Я не задумываюсь. Я говорю.
Когда все заканчивается, он лежит плашмя на спине, сбросив одеяло в ноги, и привлекает меня к себе. Я кладу голову ему на плечо.
– Я тебя люблю, – говорю я. – Правда.
Я проверяю, как чувствую себя при этих словах. Они меня затягивают.
За девять лет, что мы дружим с Кармен, я могу по пальцам сосчитать все случаи, когда мы отменяли наш «счастливый час» в четверг: несколько поездок у каждой, похороны вне города и когда у меня был грипп. Все. На той неделе, когда ураган Сэнди крушил Нью-Йорк и наше общежитие эвакуировали в студенческий центр, где мы спали на тесно составленных раскладушках, мы все равно нашли время встретиться и выпить диетической колы из автомата. Мы собирались во время метелей и забастовок. Так что когда в четверг днем Кармен написала: “SOS, завал с работой, выпьем сегодня кофе по-быстрому?» – я поняла, что положение у нее отчаянное.
