Мы встречаемся в «Крыле» – запредельно шикарном, чисто женском коворкинге. Кармен отдает за годовое членство целую месячную квартплату, но говорит, что преимущества – связи, мероприятия, условия – того стоят. Свою нынешнюю работу Кармен получила после того, как одолжила зарядку для лэптопа женщине за соседним столом; она постоянно ходит на мероприятия, куда приглашают выступать, например, Хилари Клинтон и гуру, который помогал ей очистить чакры; лосьон для рук в туалете от «Шанель». Дорогостоящее членство позволяет Кармен приглашать гостей, за что я бесконечно благодарна.
Свободное пространство выстроено вокруг дивана оттенка millennial pink, стоящего перед ярким книжным шкафом, где книги расставлены по цветам. Важно, что все книги на полках написаны женщинами. Я нахожу Кармен за ее любимым столом у окна, она склонилась над лэптопом в наушниках, возле нее два стакана из-под кофе и банка воды LaCroix. Все это внезапно напоминает мне колледж. Она тогда выглядела так же – только одевалась в Forever 21 и H&M, а не в то, что недавно завезли на Shopbop и The Outnet.
– Привееет, – говорит она, вытаскивая наушники, когда видит меня.
– Что у тебя? – спрашиваю я.
Она глубоко вздыхает.
– Ну, все происходит со скоростью света. Наконец-то, твою мать.
Я знаю, что, открыв свой стартап, она ночами не спала: работала днем, потом приходила в «Крыло», а когда его закрывали, шла домой и продолжала. Венчурным капиталом рулят в основном пожилые белые чуваки, а они были не особенно восприимчивы к запросу Кармен. Без серьезного денежного вливания у ее проекта не было шансов. Она заслужила немного хороших новостей.
– Главное, что я назначила встречу с Pinnacle Ventures… и она завтра, – объясняет Кармен.
Я взвизгиваю и обнимаю ее. Это очень круто. Pinnacle возглавляет женщина, и они инвестируют в крутые проекты, ориентированные на женщин-миллениалов, – в том числе и «Крыло».
– Кармен! Это потрясающе.
– Да, но я чувствую, что совершенно не готова. То есть все может сложиться. Но только если я буду в лучшей форме, понимаешь?
– Хорошо, я возьму кофе, и мы с тобой все обсудим, я помогу тебе подготовиться, – предлагаю я.
– Я тебя обожаю. Правда.
Я заказываю большой кофе у баристы без лифчика, беру маффин, мы поделим его пополам, и помогаю Кармен убрать уже пустые стаканы.
– Так, чем я могу помочь?
Она рассказывает мне, что произошло за последнее время. После нескольких фокус-групп она выбрала название, Skindemand, и определила окончательный список независимых косметических брендов, с которыми хочет заключить контракты, чтобы включить их продукцию в ежемесячный пакет.
– Но теперь нужно дописать мой бизнес-план, чтобы все это отразить, а еще отшлифовать презентацию, а еще молиться, чтобы мой тональник с плотным покрытием завтра не пропотел насквозь, потому что кожа у меня не в том состоянии, чтобы затеваться с косметической компанией, – говорит Кармен, закатывая глаза.
С кожей у нее стало получше с тех пор, как мы в прошлый раз виделись, но она пока еще не совсем очистилась. Красные пятна побледнели только наполовину. Я морщусь.
– Так, с этим я тебе помочь не смогу, но давай поработаем над презентацией. Потренируйся на мне. Сделаем вид, что я – как ее там зовут? Инвестора, с которой ты встречаешься?
– Сесилия Сандквист, – выдыхает Кармен, как будто это имя ее возлюбленного и спасителя. – Думаю, ее называют Сеси. Как считаешь, мне звать ее Сеси?
– Не знаю. Называй Сесилией на всякий случай. Притворись, что я это она. Рассказывай.
Она начинает – тихо и неуверенно, так что люди за соседними столами даже не слышат.
– Еще раз, – велю я. – Громче. У тебя все получится.
Она повторяет презентацию, и на этот раз голос у нее звучит увереннее. Но слова не те. У меня уходит минута на то, чтобы заметить, что не так, и, когда Кармен в третий раз повторяет свою тридцатисекундную речь, я понимаю.
– Стой, стой, стой. Ты все время говоришь «я думаю». Ты не просто «думаешь», что это хорошая идея, это объективно хорошая идея, – замечаю я.
Она склоняет голову набок в сомнении.
– Если бы это была на самом деле хорошая идея, разве за нее бы уже не взялся кто-нибудь более квалифицированный?
– Перестань. Не обесценивай себя. Покажи мне текст. Давай его отредактируем вместе.
Мы работаем над ее презентацией, потом я внимательно слушаю, как она снова и снова ее повторяет. К восьмому повторению она начинает говорить уверенно и четко. Черт, если бы у меня самой сейчас не было финансовых проблем, я бы дала ей кругленькую сумму, чтобы она воплотила свою идею.
– Вот теперь отлично, – говорю я ей.
Она опирается локтями о стол.
– Ох. Да? Думаешь?
– Да. Хочешь, пройдемся еще раз, и я тебя сниму?
Она качает головой.
– Я в том смысле, что оно сработает, как думаешь? Так, чтобы я могла уйти с работы и заняться этим на полную катушку?
Я колеблюсь. Я хочу быть уверена, что скажу то, что нужно.
– Просто столько… усилий, – продолжает Кармен. – А гарантии, что все это сработает, как у тебя, нет.
У нее между бровей залегает морщина, словно она внезапно забеспокоилась, что сказала что-то не то.
