– Детка, я всегда думала, что ты сбежишь на Фиджи или вообще не станешь заморачиваться со свадьбой, – говорит мама. – Если ты этого хочешь, мы просто счастливы, что ты счастлива.
Я вспоминаю свадьбу Софи, какой традиционной она была – этот оркестр, играющий старомодную классику, и эти официанты, разносящие подрумяненного лосося. Тогда я думала, что это оттого, что мама с папой предпочитают не отступать от нормы. Но теперь, когда они так поддерживают мои планы, я задумываюсь, не ошибалась ли я. Может быть, они просто хотели, чтобы мы были собой, со всеми закидонами. Раз моя семья меня поддерживает, то, что я убедила Блейка рвануть к свадьбе через всего тридцать четыре дня, уже не кажется таким абсурдом. Когда-то я волновалась, что то, как я утаила от Блейка этот план со свадьбой, отдалило нас друг от друга и он не мог по-настоящему полностью меня увидеть. Но возможно, он точно понимает, какая я: спонтанная, импульсивная, не поборница традиций. И это меня успокаивает – я все делаю правильно.
Субботним днем Софи склонилась над кухонным столом с перекошенным лицом. Лив стоит у нее за спиной с сосредоточенным лицом, вооруженная шприцем с коктейлем гормонов, который должен приготовить Софи к следующей процедуре извлечения яйцеклеток. Моя задача – перегнуться через кухонный остров, взять Софи за руки и отвлекать ее. Я прошу ее рассказать про глэмпинговый курорт на севере штата, куда она поедет на следующие выходные на тридцать пятый день рождения к подруге.
– У них там такие треугольные деревянные конструкции, как, не знаю, постоянные палатки или юрты с углами? Все оформлено в скандинавском стиле, и на территории есть чудный ресторан, куда продукты привозят прямо с фермы, – рассказывает Софи.
– Звучит прям супершикарно, – говорю я.
Софи зажмуривается от боли, когда Лив вонзает шприц ей в зад. Она глубоко дышит. Гормоны должны спровоцировать ее тело на то, чтобы в этом месяце оно произвело не одну яйцеклетку, а много. Если получится, тогда Софи назначат процедуру изъятия яйцеклеток, а потом их соединят с образцами спермы от донора. Лив и Софи выбрали парня, который мог бы сойти за кузена Лив, а то и за брата, отчасти из-за его внешности, а отчасти из-за того, что в его документах указано, что он джазовый музыкант. Им нравится мысль о передаче творческих генов.
– Ты молодец, мы все, – говорит Лив, гладя Софи по спине.
– Знаю, – отвечает Софи, поддергивая штаны с тяжелым вздохом.
Я пришла ради бранча в новом израильском ресторане, который открылся у них по соседству. Это так, представление для разогрева. За шакшукой и кофе Лив выпытывает у меня подробности о свадьбе. Она подходит к делу серьезно; очухавшись от первого шока из-за моего плана заманить Блейка под венец, теперь она занята только логистикой. Она хочет знать, сколько фотографий мне надо запостить в Инстаграм, чтобы возместить каждому спонсору его услуги, и можно ли так найти фотографа. Мне всегда нравилось, какая она прямая и практичная. В каком-то смысле с ней говорить легче, чем с Софи, которая из-за всего переживает. И не только гормоны тому виной.
Мой телефон загорается: пришло сообщение от Блейка. У меня падает сердце, когда я понимаю, что он мне прислал: фотографии с нашей помолвки.
– Дай посмотреть, дай посмотреть! – голосит Софи.
Она хватает мой телефон – сестра знает пароль, это дата, когда мы официально запустили «Украшения Бруклина» – и перелистывает фотографии. Я подсматриваю ей через плечо. Я и не знала, что фотограф нас подловил, когда мы с Блейком говорили на корме яхты. Наверное, волны заглушили его шаги. Вид у нас обоих напряженный, головы втянуты в плечи. Человек сторонний, может, и не поймет, но я вижу сразу – я нервничаю.
Потом идет серия снимков, запечатлевших, как Блейк галантно опускается на колено. Лицо у него поднято вверх и исполнено надежды. Мои глаза расширяются, я застываю. Одна рука взлетает ко рту, вторая держится за живот. Вид у меня несчастный. Потом снимок, где я что-то говорю – наверное, «да». На следующих снимках Блейк меня страстно целует. А потом, разумеется, идет фотография, на которой я блюю через поручень, а Блейк в ужасе устремляется ко мне.
– Вот это, я понимаю, фото для Инстаграма, – шутит Лив.
– Поверить не могу, что он это снял говорит Софи, качая головой.
– Ох. Я поверить не могу, что он их прислал, – со стоном отзываюсь я.
Софи смеется и ненадолго увеличивает одну из ужасных фотографий, прежде чем пролистать на следующую. Последние снимки демонстрируют кольцо. Я не могу не заметить, что на руке у меня небольшая влажная полоска. Наверное, я вытерла рот. Разумеется, на этих фотографиях следы рвоты – уж таково мое везение. Или, возможно, карма.
«Я вывешу несколько на Фейсбуке, поделюсь хорошими новостями», – пишет мне Блейк.
Черт.
«Подожди!» – отвечаю я.
