– Я не хотела подавать противоречивые сигналы, – говорю я. – Но ты прав.
– Да, я знаю, – спокойно произносит он. – Не надо сейчас ничего решать. Но если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.
Он идет к двери и берется за ручку.
– Элайза? – говорит он, обернувшись. – Тебе надо замедлиться. Продышаться. Не спеши. Незачем спешить.
Я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Хотела бы я, чтобы надо мной не висел дедлайн – тихий звук тикающих часов заглушает все остальные звуки. Остается только гадать: если бы не было причины завязывать мою личную жизнь аккуратным бантиком к октябрю, запала бы я на Раджа? Если на то пошло, мне бы вообще нужен был Блейк?
– Да, спешить незачем, – тихо говорю я. – Пока.
Он уходит. Щелкает, закрываясь, входная дверь. Я слушаю, как стихают на лестнице его шаги, когда он спускается и выходит из здания. Ушел. Я укладываюсь животом на диван, чувствуя тепло, оставшееся после Раджа, и утыкаюсь лицом в подушку.
Итак, все ясно: я облажалась. Я была права только в одном – все это время я нравилась Раджу. Я не придумывала искрившуюся между нами химию; я не бредила, ловя его ласковые взгляды. Но это не значит, что я имела право целовать его, как только почувствовала себя одинокой, запутавшейся – и как только мне стало удобно. Радж заслуживает большего, чем девушку, которая еще не забыла кого-то другого.
Нечестно целовать Раджа, если я не готова быть рядом с ним, как он все это время был рядом со мной. Нужно сперва разгрести дерьмо в своей жизни, а потом тащить в нее кого-то. Меня страшно мучает то, что мне это не пришло в голову до того, как я попыталась засунуть язык ему в рот.
Отвратительная смесь стыда, унижения и отверженности, которую я ощущаю по поводу Раджа, накладывается на все ту же печаль, вину и панику, которые я ношу с собой с тех пор, как три дня назад рассталась с Блейком. Я чувствую себя остро и безысходно несчастной, и целиком по своей вине, такая я импульсивная идиотка. Я больше не могу подавлять естественную реакцию тела. Я рыдаю огромными слезами в подушку и разрешаю себе плакать до тех пор, пока окончательно не выматываюсь.
Закончив, я вытираю слезы и вытягиваюсь на диване. Может быть, я еще проиграю в уме неудавшийся поцелуй с Раджем, но сперва надо сделать кое-что еще. Я выуживаю телефон из щели между диванными подушками, открываю новое сообщение и набираю имя Блейка.
«Привет. Я знаю, ты на меня сейчас злишься, но, если и когда сможешь, я хотела бы поговорить. У меня к тебе деловое предложение».
В «Старбакс» спустя пять дней я вхожу как будто подступаюсь к раненому пугливому котенку: стараясь не совершать резких движений, которые его испугают. Блейк не ответил на мое первое сообщение, и я подумала, что на второе он тоже может не ответить, но он меня удивил, написав одно слово: «Зачем?» Ушло несколько дней на то, чтобы его убедить. Мы не обменивались сообщениями каждые несколько минут, как раньше, он отвечал всего раз в день. Я не могла понять, то ли ему действительно нужно время, чтобы подумать о моей просьбе, то ли он просто хочет меня наказать, затягивая наш разговор. Как бы то ни было, я заслужила это мучительное ожидание.
Он попросил встретиться с ним в «Старбаксе» в двух кварталах от его дома, несмотря на то, что в округе полно других милых кофеен. «Старбакс» здесь никакой, ни индивидуальности, ни обаяния. Мы могли бы сейчас сидеть в любой точке мира. Если разговор окажется ужасным и запомнится, по крайней мере это не испортит место, где Блейк обычно пьет кофе, инди-кафе у него на углу.
У меня уходит минутка на то, чтобы отыскать Блейка. Он сидит за дальним от входа столом, перед ним напиток, на нем – голубая рубашка, слишком формальная для воскресного утра. Он одет для деловой встречи. До меня доходит, что дело – это я. Блейк встает, когда я подхожу; я раскрываю объятия, но он не выказывает ни малейшего намерения ответить. Пожимать руку было бы слишком странно, поэтому он и этого не делает. Я крепко сжимаю перед собой руки.
– Привет, – говорит он.
Странно снова его слышать, после недели молчания. Привычная теплота испарилась из его голоса.
Я выдавливаю неуклюжее: «Эм…» – а потом быстро сажусь.
– Не хочешь кофе? – спрашивает он, возвращаясь на место.
Я бросаю взгляд на кассу, но очередь тянется почти до двери. Я не хочу, чтобы Блейк меня ждал.
– Нет, – говорю я. – Я… эээ…
Я прочищаю горло и собираюсь с силами, чтобы заговорить. Пока я ехала сюда на метро, меня парализовало, так я нервничала.
– Я хотела с тобой поговорить. Спасибо, что дал мне шанс.
Он упирается подбородком в переплетенные пальцы. Ждет, когда я скажу, что собиралась.
– Во-первых, прости меня, – начинаю я. – Прости за все, чем я оскорбила твое доверие и сделала тебе больно, я очень виновата.
Он поднимает бровь. Думаю, это знак, чтобы я продолжала.
