– Я должна была быть с тобой честна с самого начала. Ну, возможно, не у «Дорриана». Но не буду врать: поначалу я воспринимала то, что у нас с тобой, как игру. Как будто, если я верно разыграю свои карты, я смогу спланировать для нас идеальное будущее и воплотить его. Но потом, когда мы начали испытывать друг к другу чувства, все изменилось. Временами я хотела тебе во всем признаться и жалею, что не призналась, но я слишком боялась, что ты не так отреагируешь, и все кончится. Я была эгоисткой и за это прошу прощения.
Его лоб пересекает болезненная морщина.
– Когда мы начали испытывать друг к другу чувства? – с горечью повторяет он.
– Может быть, ты первый, – соглашаюсь я. – Но ты мне правда был небезразличен. Ты это должен знать. Я не смогла бы притворяться.
– Нет? А во всем остальном смогла, – отрезает он.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить волны паники в груди.
– Я была неправа, я знаю это и прошу прощения. Я понимаю, этого, наверное, недостаточно. Но это правда.
– То есть, проще говоря, ты хочешь сказать, что любила меня, но недостаточно для того, чтобы быть со мной честной.
У меня перехватывает дыхание от стыда. Я жалею, что не взяла кофе, чтобы отхлебнуть сейчас или хотя бы покрутить картонную накладку на стакане. Сейчас я бы ее в клочья изорвала.
– Блейк… – начинаю я. Но слова не идут.
– Я так понимаю, ты пришла, потому что тебе от меня что-то нужно, – резко произносит он.
– Я…
– Не ври, – говорит он. – У тебя всегда что-то на уме. Я тебя знаю.
– Блейк, я… Я…
Я не могу заговорить. Он заслуживает услышать то, что я хочу сказать, но меня поражает, как трудно объяснить, чего я хочу. Хотела бы я знать, как тактично предложить ему жениться на мне без юридически обязывающей процедуры, но для этого не существует писаного свода правил. Меня разрывает на части.
– Господи, Элайза, да будь ты честной хоть раз в жизни! – взрывается Блейк.
Он точно привлек внимание окружающих. Меня накрывает неловкостью.
– Хорошо, слушай, я не собиралась ничего говорить, если только ты не будешь открыт этой возможности, потому что первое и самое важное, чего я хотела, – это попросить прощения, – начинаю я. – Повторю, я очень виновата. Правда, я понимаю. Но если хочешь, вот правда: моя компания в беде. Я не смогу продлить аренду, если только не будет серьезного подъема продаж, а, учитывая все, что я знаю, интерес к свадьбе мог бы это обеспечить.
– Ты не отменила свадьбу, – догадывается он.
– Нет, – признаю я. – Пока нет.
– И ты сюда пришла, потому что… – подсказывает он мне.
Я не знаю, смогу ли произнести это вслух. Я смотрю на него со значением, надеясь, что этот взгляд передаст все, что я хочу сказать.
– Говори, – понукает Блейк.
Я собираюсь с силами.
– Я пришла спросить, не пойдешь ли ты на это со мной. Не пойдешь ли к алтарю. Не женишься ли на мне.
Мои слова повисают в воздухе.
– Ты – это что-то, – потрясенно произносит Блейк.
– Не обязательно по закону, – быстро добавляю я. – Это просто должно выглядеть как настоящая свадьба. Для клиентов. Нам даже не надо будет получать свидетельство о браке.
Он делает большой, задумчивый глоток. С тех пор как эта мысль впервые пришла мне в голову, я пыталась представить, как он это воспримет, тысячу раз пыталась. Правда в том, что нескольких месяцев недостаточно для того, чтобы кого-то по-настоящему узнать. После того, через что мы с Блейком прошли, я лишь скользнула по поверхности его натуры. Многослойные и многосложные тонкости, из которых мы все состоим внутри, так просто не раскусишь. Это приходит со временем. А именно этого у меня и нет.
В конце концов он заговаривает.
– Это все на самом деле ради бизнеса, так?
Я думаю, что сказать. Я его люблю, но не так, как жена должна любить мужа. Я люблю его как один из многих возможных путей, которыми могла бы пойти моя жизнь, – пока – самый лучший и безопасный, но он никогда не был моим единственным. Я могу представить себя счастливой в других жизнях, и у меня нехорошее ощущение, что счастливо обрученные пары такого не чувствуют. Разве мы не должны чувствовать, что нашли лучшую пару? Великую любовь, которой ждали всю жизнь? Другую душу, которая идеально сочетается с нашей? Я не могу по совести сказать, что пришла из любви. Поэтому останавливаюсь на правде. Это не романтично, но это честно. Я ему это задолжала.
– В том, чтобы мы были вместе, есть смысл, – объясняю я. – Клиентская база у нас примерно одна, я торгую женскими украшениями, ты мужскими. У каждого свои сильные стороны, но вместе нам не будет преград. Двое добытчиков в одной команде. Как Бейонсе и Джей-Зи. Или Билл и Хиллари Клинтон.
Он снова скептически поднимает бровь.
– У них такие крепкие браки, – холодно говорит он.
Вот за это я его и полюбила.
Я вздыхаю.
– Над личным можно поработать. Но просто подумай об этом с точки зрения бизнеса. Обо мне в последнее время много пишут – разве ты не хотел бы, чтобы и тебя упоминали? Что, если мы будем друг друга рекламировать? Если вместе создадим новую линию? Я хочу сказать, ты должен признать, что мы – идеальная бизнес-пара.
Он напряженно улыбается.
– Я так и думал.
