— Ты меня слышишь? — боюсь не получить ответа на этот вопрос. Аккуратно ползу дальше, стряхивая с рук впивающиеся камушки. Голова утыкается в чьё-то тело, и от испуга я отскакиваю. Растянутым рукавом кофты обматываю свой маленький кулак и направляю его вперед, чтобы подтвердить или опровергнуть то, что передо мной кто-то сидит. — Это же ты? — говорю в надежде, что мальчик встал. Чья-то ладонь обхватывает мой кулачок, в одно мгновение притягивает к себе и загребает в охапку своих объятий. Инстинктивно начинаются вырываться, прекращая это действия лишь тогда, когда мой нос улавливает излюбленный запах. — Господи, я так испугалась, — обхватываю его своими руками, вдыхаю полной грудью воздух, смешанный с его аурой.
— Бояться нечего, — гладит меня по спине, сильней прижимает. Но я все равно отстраняюсь, чтобы дотронуться до его лица. Пальцы как никогда горят желанием изучить его, раз глазам это не под силу. Но он ловит моё запястье и убирает руку от себя.
— Почему мне нельзя дотронуться до тебя, до твоей кожи? — сопротивляюсь, хоть и понятно, что это бесполезно.
— Возможно, потом узнаешь.
— Хорошо, потом. А сейчас нам надо помочь мальчику, — немного наклоняю тело и вижу то, что происходит за спиной «тёмного». — Где он? — возвращаю своё взгляд на «тёмного», но не вижу его.
— Он уже давно покинул свой дом.
— Неужели, — его голос показался мне очень странным, что привело к появлению догадки. — Этот мальчик и есть ты? — удивленно таращусь и пытаюсь хоть как-то разглядеть его лицо, но всё тщетно.
Он аккуратно, но быстро укладывает меня на холодный пол, затем руками хватает предплечья и фиксирует их над головой.
— Ты что делаешь? — прогибаюсь в спине, стараясь оторвать лопатки от бетона, но он вдавливает меня обратно, телом прижимаясь к моей груди, которая моментально разнесла приятные импульсы по всему телу. Снова стараюсь сфокусировать свой взгляд на его лице, но его близость сбивает напрочь весь настрой. — Мне. Тяжело, — стараюсь ерзать ногами, руками, шевелюсь всем телом, но это только создает трение, которое вообще не помогает, а, наоборот, усугубляет мое положение.
— Что ты рыпаешься? — ему удалось одной рукой ухватить мои запястья, а второй запрокинуть неспокойную ногу себе на тело. От этого расстояние между нами сошло на нет, и я окончательно впала в ступор. Смятение. Смущение.
— Тебе не кажется, что мы слишком близко?
— Совсем нет.
— А мне кажется, — почему пол подо мной не может просто провалиться? — Ты перегибаешь палку.
— Разве?
— Д-да.
— Тогда что будет, если я продолжу?
— Ничего хорошего.
— Уверена?
— На все сто процентов, — я даже не вижу того, кто сейчас нагло касается всего моего тела своим. Опираюсь лишь на свои ощущения. Его лицо совсем близко. Дышу вместе с ним одним же воздухом.
Грудная клетка все чаще прислоняется к нему из-за попыток забрать себе как можно больше воздуха, который не пропитался им.
Это утомляет, заставляет сойти с ума. Лучше бы он сделал уже хоть что-нибудь.
— Прошу, не тяни время. Либо слезь, либо… — я прикрыла глаза, сжала губы. Чуть глупость не ляпнула.
Или вовсе и не глупость.
— Либо что?
— Уже ничего.
— Нет, я слушаю.
— Я все равно не скажу! Ты знаешь, что мне нельзя, я не такая.
— Какая не такая?
— Черт, я не могу заняться с тобой сексом! Доволен?!
— Не можешь, но не значит, что не хочешь.
— Боже, только не шевелись. Говори, что хочешь, я выдержу, — задерживаю дыхание и замираю. Таким образом я не буду слышать его запах.
— Никто не планировал спать с тобой, не переоценивай себя.
— Чего?! — резко дергаюсь, но меня возвращают в прежнее положение.
— Они были правы, что вы врете.
— Кто они? О чем ты?
— Никакие вы не белые и пушистые. В мире нет никого поистине «светлого».
— Что я не так сделала?
— Ты даже уже не понимаешь, что противоречит твоей натуре.
— Это ты повалил меня! Я была против!
— Как будто дело только в этом, — голос резко меняется, становится грубым и жестким.
— Я не понимаю, все ведь было хорошо.
— Надо придушить «светлую».
— Перестань.
— Мне больше некогда с тобой возиться. Я изучил достаточно, пора покончить с этим, — говорит как под гипнозом.
— Это же не ты говоришь? Ты ведь так не думаешь? Ты не сделаешь этого со мной, — ноги онемели, руки свело неприятной судорогой. Но я до последнего не верю в то, что он может причинить мне вред.
Он сможет, но он не захочет.
— Придушить, — голос окончательно теряет признаки жизни, становясь все более поверхностным, неестественным.
— Отпусти меня, давай нормально поговорим, — уже усиленно верчусь под его телом, но он только сильней сдавливает онемевшие руки, перекрывая ток крови.
— Придушить, — снова вторит он, и слово растворяется в пространстве. По спине проносится холод. Я стараюсь до конца придерживаться своим же словам.
Я не боюсь его. И сейчас тоже.
