А Жерве интересовало лишь то, из чего можно извлечь деньги.
Хариза не сомневалась, эти деньги будут потрачены не на Обитель, а лишь на развлечения и прихоти маркиза.
Проезжая мимо людей, работавших в поле, он ни разу не приподнял шляпу в знак приветствия, как сделал бы Винсент.
Когда они остановились возле фермы, он говорил с хозяином с беззастенчивым высокомерием, а на его жену, которая была с ним весьма учтива, вообще не обращал внимания.
«Я ненавижу его! Ненавижу!»— повторяла про себя Хариза всю обратную дорогу.
— Вы очень молчаливы, Хариза! — неожиданно заметил Жерве.
— Я немного устала. И думаю, когда мы вернемся домой, мне лучше прилечь.
— Это правильно, — согласился Жерве. — Я хочу, чтобы сегодня вечером вы были еще красивее, чем всегда.
— Почему именно сегодня вечером?
— Я отвечу вам позже, — интригующе произнес Жерве.
— Вы и так безмерно прекрасны! — начал осыпать ее льстивыми словами граф. — Клянусь, если вы способны стать еще красивее, то я поверю, будто в вас есть нечто нечеловеческое!
— В настоящее время я чувствую себя слишком уж человеком! — парировала Хариза. — У меня разболелась голова — наверное, от солнца.
— Тогда, как только мы вернемся, идите к себе и ложитесь, — посоветовал Жерве. — А перед обедом я пришлю вам особый напиток, от которого вам захочется танцевать среди звезд!
Прежде чем Хариза успела что-нибудь сказать, граф засмеялся.
— Ты очень поэтичен, Жерве.
— И не без оснований, если учесть, чего я жду от сегодняшней ночи.
— Так же, как я, — хохотнул граф. — Но словами этого не выразить.
— А что будет сегодня ночью? — спросила Хариза.
— Кое-что очень важное, — ответил Жерве. — И именно поэтому вы должны быть красивы.
Харизу испугал этот странный разговор, а еще больше — взгляды, которыми обменялись граф и Жерве, когда коляска остановилась у входа в Обитель.
Она взлетела по лестнице так, словно за ней гнались призраки.
Она и впрямь чувствовала, будто к ней подкрадывается какая-то неведомая опасность.
Войдя в спальню, Хариза с облегчением увидела, что горничная уже ждет ее.
— У меня болит голова, Бесси, — пожаловалась она. — Я хочу полежать до обеда.
— Ну вот, я так и знала! — возмутилась горничная. — Я же говорила, что сегодня чересчур жарко для вас.
Бесси помогла ей снять платье и надеть длинную ночную рубашку.
Хариза плюхнулась на кровать.
Перед уходом Бесси затараторила:
— Я прослежу, чтобы вас не беспокоили, мисс Хариза, а вы постарайтесь уснуть. Сон — лучшее лекарство.
Как только она покинула комнату, Хариза выскочила из кровати и заперла дверь.
Потом она отодвинула панель, надеясь увидеть за ней Винсента.
Его не было.
Хариза вернулась в кровать, чувствуя одновременно разочарование и нарастающий страх.
Прошел почти час, прежде чем панель скользнула в сторону и в комнату вошел Винсент.
Радостно вскрикнув, Хариза привстала.
— Винсент! Я думала, ты… забыл обо мне!
Он подошел к ней и сел, как прежде, на край кровати.
Взял ее за руку.
— Я думал о тебе каждую минуту с тех пор, как уехал отсюда, — признался он.
— И я… думала… о тебе! — прошептала Хариза.
Она посмотрела на него, чувствуя, как его пальцы все сильнее сжимают ее руку.
В этот миг она поняла, что любит его.
Ей казалось, будто она всегда его любила, даже когда была маленькой девочкой.
Только раньше она этого не сознавала.
А теперь на нее словно бы снизошло озарение.
Секунду они просто смотрели друг на друга.
Все так же глядя ей в глаза, Винсент сказал:
— Ты была очень храброй девочкой, но сейчас я вынужден просить тебя стать еще храбрее.
— Почему? — пожала плечами Хариза. — Что вы с папенькой придумали?
— Вернувшись домой, — негромко промолвил Винсент, — я, как ты знаешь, начал размышлять над тем, каким образом вернуть свой законный титул и положение главы рода, но при этом суметь остаться в живых.
— Да, я знаю, — кивнула Хариза. — И мне страшно даже подумать, что бы сделал Жерве, узнай он, что ты здесь.
— Сегодня ты подсказала мне, как это осуществить, — продолжал Винсент, — но это будет нелегко.
— Скажи мне, что ты придумал… Скажи мне сейчас же! — потребовала Хариза.
— Ты слышала, как Жерве говорил о службе, которая должна состояться сегодня ночью. Эта «служба», Хариза, не что иное, как черная месса!
Хариза удивленно смотрела на него.
Она не сразу вспомнила, что такое черная месса.
А вспомнив, ужаснулась.
— Ты хочешь сказать… Нет, этого не может быть!..
— Жерве — сатанист! — произнес Винсент. — Я непростительно забывчив: один мой друг намекал мне на это по возвращении из Парижа.
— Сатанист! — прошептала Хариза с содроганием.
— Я вспомнил об этом, — стал объяснять Винсент, — когда ты сказала мне, что женщину, приехавшую с ним, зовут Аристея Дюба. Она — сестра одного печально известного в Париже сатаниста, который с помощью наркотиков вызывает у себя галлюцинации!
— И… ты думаешь, она… делает то же самое? — поинтересовалась Хариза.
— Я думаю, все эти люди, что приехали сюда, поклоняются Сатане, так же как и сам Жерве. И именно поэтому сегодня ночью они хотят служить черную мессу.
Хариза вскрикнула, и Винсент сказал очень тихо:
