Арименэль пришла в себя не сразу и долго не могла понять, где она находится. Вокруг пахло травами и лекарствами, зачастую очень горькими, но воздух всё равно казался очень свежим. Эллет несколько минут лежала без движения, пытаясь вспомнить, что случилось раньше — получается, она всё же потеряла сознание.
Эльфийке стало не по себе от мысли о том, что она наверняка заставила других изрядно поволноваться, и девушка наконец открыла глаза и огляделась. Белые стены, всё белое вокруг. Сама эллет одета в светлое платье.
— Очнулась, — раздался голос Моргомира.
И девушка, едва заметив его, ахнула, в одно мгновение приподнялась и радостно обняла полуэльфа, не обращая внимание даже на вспыхнувшую боль во всём теле. Моргомир тоже обнял её, но очень осторожно, точно боялся раньше дотронуться.
Всё отступило на второй план, и снова какое-то счастье, уже привычное и близкое, наполняло сердце, хотелось… хотелось улыбаться и просто радоваться, не думая ни о чём. Уже не задаёшься вопросом: «Почему так душа трепещет, и почему чувствуешь себя такой нужной, такой счастливой?» И не кажется странной такая нежность, освещающая всё вокруг.
— Заставила ты меня поволноваться, — слова Моргомира прозвучали почти без укора, но почему-то стало стыдно и досадно, словно эти слова — смысл всего. И чувствуешь себя такой виноватой, потому что понимаешь и чувствуешь на себе всю тревогу и весь страх, и это страшнее всего, страшнее собственных мыслей. — Прости, мне стоило тогда поскорей отвести тебя в город, — Моргомир легко поцеловал её распущенные волосы, и снова всё в душе затрепетало.
— Ты ни в чём не виноват, — тихо произнесла девушка, чуть отстраняясь. — Меня прости.
— Ну, уж тебе-то точно не за что извиняться, — еле слышно засмеялся Моргомир, снова притягивая к себе любимую и вновь целуя.
Но заскрипела еле слышно дверь, и на пороге, как и тогда, в Ривенделле, возник Кэльдар. Правда, уже не один, а с Мэлнилитоном. Арименэль, сперва испугавшись, дёрнулась, а потом вместе с Моргомиром возмущённо (опять же, как и тогда!) взглянула на смутившихся эльфов.
— Кажется, я снова невовремя, — пробормотал Кэльдар, опустив глаза, а Мэлнилитон лишь усмехнулся. — Есть в Средиземье титул «Того, кто приходит в самый неподходящий момент»? Приду, всё испорчу, — эльда трагично закатил глаза, и Арименэль, слушая брата, хихикнула, даже перестав на него сильно сердиться. — А раз ты, Мэлнилитон, со мной, значит придётся делить этот титул и с тобой, — продолжил эльда трагичным тоном, за что поймал на себе возмущённый взгляд Мэлнилитона.
— Или немного о том, почему я не любил эльфов, — пробормотал тихо Моргомир, не выпуская Арименэль из объятий. — Придут и действительно всё испортят.
— Так раньше про нолдор говорили, — со смехом заметила эллет, смотря на всё ещё возмущённого любимого и — неожиданно для самой себя — нежно поцеловала его в щёку. Лицо Моргомира разом посветлело, и полуэльф ласково посмотрел на девушку.
— Мэлнилитон, мы продолжаем портить момент, — не отрывая насмешливого взгляда от сестры, произнёс Кэльдар, на что его брат лишь закатил глаза и несильно толкнул рыжего эльду, мол, прекращай свои шуточки.
Арименэль с Моргомиром наконец перевели свои взгляды на них, и Кэльдар с Мэлнилитоном по очереди обняли девушку, осторожно и бережно. И потом заговорили обо всём, что было.
Эльфийка с удивлением узнала, что прошёл уже целый день после сражения, остатки армий сейчас находятся в изрядно разрушенном, но выстоявшем Минас-Тирите. Гондор и Рохан понёс очень большие потери, и Палаты Исцеления переполнены. В них, кстати, Арименэль и находится сейчас.
Кэльдар называл имена павших, которые благодаря своей хорошей памяти запомнил, и девушка невольно вздрагивала при каждом имени, уже даже не считая их. Моргомир чуть приобнял её, и это немного успокаивало эллет.
Погиб Денетор, пытаясь сжечь своего младшего сына, думая, что он умер. В глубине души эльфийка посочувствовала ему, но не стала сильно печалиться — наместник у неё даже уважения не вызывал. Погиб Тэоден, король рохиррим. Тот, что преодолел чары Сарумана и повёл свой народ на помощь Гондору. Тот, который даже в последние минуты своей жизни не отступил перед врагом. Его сразил сам Король-Чародей, но Первый назгул пал от рук Эовин (да, той самой Эовин, что встретила Арименэль в сражении, той, что была племянницей Тэодена) и Мерри — хоббита из Братства. Арименэль оставалось лишь в который раз подивиться их храбрости. И снова подумать, что, да, дивный народ — хоббиты. Да и люди… люди всегда отличались храбростью. Вот и сейчас — вроде бы девушка, а сражалась и победила самого Короля-Чародея.
— Многое произошло, — наконец со вздохом закончил Кэльдар. — Много смертей было. Думаю, каждый в этой битве был ранен — если не физически, то душевно. Сражения всегда оставляют шрамы в душе.
И Арименэль осталось с ним только согласиться. Она не знала, что сказать, а потому и молчала, но заговорил Моргомир:
