— Всё всегда возможно, — Арименэль присела рядом с ней и со светлой улыбкой заглянула в её серо-голубые глаза. Невольно эльфийка подумала о том, что же пришлось пережить этой хрупкой с виду аданет. Ведь и у Эовин была раньше счастливая мирная жизнь вместе с родными. А потом нежданно грянула война, и она, как все, как и Арименэль, многих потеряла. Но не сдалась. Эру, какая же огромная сила скрывается в душах и сердцах. — Если бы мне о таком рассказали несколько лет назад, я бы только посмеялась. Но теперь, — эллет взглянула украдкой на улыбающегося Моргомира, — я всё понимаю.
— Это чудеса настоящие, — пробормотала Эовин. — Эльфы приходят на помощь людям, одна из них влюбляется во врага, тот ради неё меняется и переходит на другую сторону. Всё, что сейчас происходит… кольца, артефакты… Это самое настоящее волшебство.
— Настоящее волшебство не в этом заключается, — проговорил вдруг задумчиво Мерри. — Магия — это, конечно, хорошо, но разве на ней только держится мир?
— Мне часто говорили, что чудеса живут в обычных вещах, как и счастье, — подхватил тему Арагорн, до этого молчавший, — и все мы сами эти чудеса творим. Доброта, дружба, верность, храбрость, любовь…
— Самые настоящие чудеса, — Моргомир с улыбкой кивнул, соглашаясь. — И, да, мы их сами творим. Даже если магия уходит, они остаются. Остаются навсегда.
Арименэль слушала их, затаив дыхание, вспоминая, что подобное говорил ей и Вала Ирмо. Потому что это правда, самая настоящая правда. Пока жива любовь — живы и чудеса. От этой мысли по телу пробежал приятный холодок, и что-то вспыхнуло в сердце, а на глаза навернулись слёзы, и эллет почувствовала, как улыбается, глядя с нежностью на друзей и на любимого. Вот это настоящее счастье и настоящее волшебство. И другого не надо.
— Ну, это всё, конечно, хорошо, но, надеюсь, Гэндальф не перестанет запускать свои фейерверки? — робко прозвучал голосок Пиппина, и Арименэль с удивлением взглянула на него. — Всё, что вы говорите, правда, но…
Все не выдержали и засмеялись, а сам хоббит смутился и опустил взгляд. Арименэль, отсмеявшись, тоже вспомнила чудесные фейерверки Гэндальфа, которые маг устраивал практически везде, куда приезжал. Это было очень красиво. Вот бы их Моргомиру показать!..
Все сидели вместе до позднего вечера, лишь Арагорн ушёл, сказав, что нужно помогать раненым. Пиппин с оживающим на глазах Мерри рассказывали забавные истории из детства, а остальные их слушали, то и дело смеясь. Позже пришла неимоверно бледная Лаурелинмэ и присоединилась к ним. Арименэль переживала за подругу, но жизни эльдиэ действительно ничего не угрожало, и эллет, обнимая любимого и слушая рассказы хоббитов и потом Эовин, сама забыла про всякие тревоги.
После Моргомир с Арименэль отправились во дворец, попрощавшись с хоббитами, Лаурелинмэ и Эовин, что ещё оставались в Палатах Исцеления. Эллет, идя по полуразрушенным улицам, уже почти не вспоминала о прошедшем сражении. Воспоминания точно потускнели и скрылись в смутной дымке, но девушка не жалела об этом. Она не хотела вспоминать кошмары сражений. Но всё же порой сердце сжималось, и эльфийка с болью смотрела вокруг. Моргомир, не зная, что сказать, лишь обнимал её, но Арименэль хватало и этого.
Люди узнавали их издалека и порой неуверенно здоровались. Девушка в ответ слегка улыбалась, и лица эдайн тогда тоже озаряли улыбки.
— Ты видишь их глаза? — тихо спросил Моргомир. — Они напуганы, но ты улыбаешься, и даже их страх отступает. Не зря тебя прозвали звёздочкой.
— Моргомир, ты же знаешь, что звёзд бесчисленное количество, — эльфийка нежно улыбнулась ему в ответ. — А я… что я? Я просто одна из многих эльдиэр.
— Ну нет, — Моргомир резко остановился и, деланно хмурясь, строго взглянул на девушку, — звёзд действительно много, но все они кажутся для меня одинаковыми. А ты — моя, родная, любимая. И самая лучшая. Знаешь, — полуэльф притянул девушку к себе, — звёзды прекрасны. Но лишь ты для меня та самая, которая прекрасней всех, пусть даже их бесчисленное количество, и их свет не будет таким родным. Впрочем, рядом с тобой никакие звёзды небесные не нужны.
Арименэль опустила голову, стараясь спрятать невольную улыбку. Почему-то так тепло на душе от этих слов, так сладко, и чувствуешь себя нужной, любимой…
— Да ты прямо как поэт говоришь, — с тихим смехом заметила девушка, смотря в сторону сияющий взглядом. — А я и не думала…
— Вообще-то я не умею, — усмехнулся Моргомир, нежно обнимая эллет, — только вот смотрю на тебя, и сразу как-то всё получается… В детстве меня постоянно заставляли учить стихи, да только мне никогда это не нравилось, и я всегда пытался сбежать с уроков. Порой приходилось прямо в окно выпрыгивать, хорошо, что только с первого этажа.
Эльфийка не смогла сдержать смех, слушая его. Она так и представляла, как учителя с недоумением оглядывают пустую комнату, пока Моргомир прячется от них под окном. Да, в кустах.
Арименэль с Моргомиром неспешно шли ко дворцу.
— Один раз в крапиве пришлось сидеть, — охотно вспоминал детство полуэльф, видя, что девушке это нравится.
