«Можешь злиться, но я пойду с тобой. И хотя твоя боль — самое худшее, что я видела и чувствовала в жизни, мне придётся это сделать. Прости меня. Это верная гибель, я знаю. Но разве нужна будет иная жизнь? Нет, Моргомир. Не нужна. Это ведь ради тебя, ради меня, ради нас. Помнишь, ты говорил, что всё будет хорошо? Я верю в это.
Я люблю тебя и не могу иначе. Прости, прости, прости меня за всё, родной.
Надежда ещё есть! Разве ты не веришь? Пусть и не веришь… Моё решение не изменится. Любимый, ты знаешь, как непривычно мне принимать решения, эти проклятые твёрдые решения, и вновь выбирать. Выбирать отчаяние или надежду, свет или тьму, боль или радость, счастье или горе. Выбирать жизнь, полную света и надежды, жизнь, полную отчаяния и неизменной тьмы, или смерть. И ты знаешь, что я выберу в любой ситуации. Вернее, кого.
Я всегда выберу тебя. Что бы ни случилось. Пусть исчезнет Арда, пусть против нас будут все, пусть нам будет угрожать смертельная опасность, мой выбор будет неизменен. Я пойду с тобой и умру.
Прости…»
***
Минас-Тирит застыл в молчании. Люди столпились на белоснежных улицах, уже отмытых от крови и грязи. Люди не смотрели в глаза уходящим, лишь вздрагивали с каждым разом. Какие слова, какие прощания нужны идущим на смерть?
Арименэль сжала рукоять меча и стиснула зубы. Ну вот, она сама предалась этим мрачным мыслям! Сколько можно уже?! Надежда есть всегда, даже в самые тёмные времена, как есть и любовь.
Эллет при мысли об этом подняла голову и встретилась взглядом с Моргомиром, что ехал рядом, и на душе стало светлее, девушка даже улыбнулась. Полуэльф улыбнулся в ответ, но Арименэль видела, как на его бледном лице отражалась мука. От этого больно сжималось сердце, и эллет корила себя в этом, боль душила, хотелось обнять (да, вот так, прямо сейчас!) и услышать хотя бы слово…
Арименэль знала, что Моргомиру смотрит на неё с надеждой, потому что ждёт, что девушка вернётся обратно в город, но всё равно в глубине души понимает, что напрасно. А потому лишь вздыхает и глядит вновь, и его взгляд говорит лучше всяких слов.
Эльфийка улыбнулась снова сквозь слёзы. Они рядом. Они теперь всегда будут рядом, что бы ни случилось. В этом сражении ничто их не разлучит.
Слов нет. Войска едут в молчании, и Моргомиру с Арименэль остаётся лишь обмениваться взглядами. Минас-Тирит, Белая Цитадель Гондора, осталась позади. В какой-то миг эльфийка обернулась, и что-то тоскливо защемило в душе. В городе остались многие воины, осталась Эовин, остался Мерри, и Лаурелинмэ… Нельзя подвести их, нельзя подвести всех!.. Нужно выжить ради любимых.
Солнце в последний раз озарило белоснежную башню Эктелиона, а после исчезло за острыми пиками гор. На мир опустились сумерки, и в этой темноте всё обрело более жуткие образы.
Мрак Мордора наступал, не давая спокойно ехать, заставляя с тревогой оглядываться. Но один лишь ободряющий взгляд мог рассеять любую тьму.
Звучат уверенные голоса командиров, и войска останавливаются на привал. Большинство воинов идут пешими, поэтому путь обещает растянуться на несколько дней. Арименэль вздохнула при мысли об этом: время обещало идти очень мучительно, а состояние в Мордоре девушка даже представлять не хотела. К счастью, Осгилиат и река были уже позади, а впереди виднелся перекрёсток дорог.
Странно, но эллет взяли в передовой отряд. Странно, конечно, но эльфийка в ином случае и сама бы об этом просила, чтобы быть рядом с Моргомиром, братьями и другими. «Ну и конечно, чтобы сразиться одной из первых с чудовищами Саурона», — мысленно усмехнулась девушка. Усмешка получилась невесёлой.
В молчании войска расположились, зажгли костры (никто не таился, в этом и была вся суть — вызвать внимание Врага), приготовили скудный ужин, выставили дозорных и легли отдохнуть. Всё по чёткому плану. Никаких разговоров, шуток, смеха. Даже споров не было, мрачное предчувствие беды зависло в воздухе и завладело сердцем, не желая отпускать. Арименэль не была исключением, но Моргомир обнял её, не сказав ни слова, и тьма отступила. Они так и проспали всю ночь в обнимку. И, удивительно, кошмаров эллет не видела, а утром проснулась с новыми силами и с надеждой в душе. Моргомир улыбался и даже о чём-то порой рассказывал, и девушка улыбалась тоже. На несколько часов в сердце поселилась тихая радость.
Но путь продолжался. Казалось, всё замерло и безмолвно наблюдало за войсками — и небо, и деревья, и травы. Каждый шаг был замечен, к каждому разговору прислушивались. И не только природа был свидетельницей похода, повсюду скрывались слуги Саурона, и они доносили в Мордор обо всём.
Дни тянулись, порой встречались небольшие отряды орков, их быстро уничтожали, но ужас в сердцах усиливался. Всё реже росли деревья, земля потемнела. В воздухе витал горький запах гари и дыма.
