С тяжелой головой лежал Михась, сон не шел. Надо было принять решение. Мог он говорить, сколь угодно, что не отдаст Милану, да понимал прекрасно, что наказание за отказ будет суровым. И семью может погубить и всю деревню. Какая судьба ждет дочь рядом с ним? Заневеститься, выскочит замуж, за пастуха какого или пахаря, вот и вся ее судьба. Милана на других не похожа, тонкая, нежная, тяжелый труд не для нее. С Лютым вся ее жизнь изменится, может и впрямь, с князьями знаться будет, так размышлял Михась, да не заметил, как уснул.
По богатому торгу идет девица, смоляные волосы заплетены в тугую косу, синие глаза, что звезды сияют, тулупчик на точеной фигуре подбит горностаем, на ногах сапожки тонкой работы, на узких запястьях позвякивали браслеты.
– Батюшка, глянь на меня, как я тебе, хороша ведь? Глаз не отвести.
Сон переменился. Над тяжелым деревянным корытом, в котором запаривались всякие очистки для скотины, склонилась худая, изможденная женщина. Руки ее были в мозолях, спина перетянута теплым платком, женщина еле передвигалась по маленькой избенке, с трудом выполняя домашнюю работу, только синие, что небо глаза выдавали в ней прежнюю Милану.
– Ох, батюшка, тяжко мне! Забери меня, забери!
Сон изменился вновь, показывая лесную поляну и чистый ручей. У ручья, что-то нашептывая и сжимая в руках посох, замерла девчушка. Она взмахнула рукой, и вода из ручья столбом взмыла ввысь, водяной поток все поднимался и поднимался, расплылся по небу облаком и пролился дождем. Дождь лил повсюду, да только не трогал девочку, над ней светило яркое солнце, она стояла и улыбалась, довольная своей работой. А глаза –синие, родные, любимы глаза.
– Моя девочка, моя Миланка,– подумал Михась во сне.
Над полыньей склонилась женщина, рядом с ней были детишки, она озябшими руками выполаскивала белье. И смотреть на нее не надо было Михасю, чтобы понять, что это Рада.
– Здравствуй, Михась, давай поговорим напоследок. Больше не потревожу тебя, ни в видениях, ни во сне. Не сложилось у нас с тобой, не вышло, видать боги так распорядились, не суждено нам с тобой было парой стать, да любиться.
Михась, внимательно слушал женщину, запоминая каждую черту любимого лица.
– Судьбу можно изменить. Отдай девочку, в услуженье. Отдай любый мой, и тогда сможешь просить у Темного, что пожелаешь.
– Что же мне просить, Радушка? Все есть у меня. Ничего не надобно. Только б дети были здоровы да счастливы, в благополучии бы жили. Коли уж моя жизнь не склеилась, не сложилась, пусть бы у них все ладно. Более и не надо мне ничего. Я хоть и простой мужик, да понимаю, что такое у Темного просить нельзя.
– Не все ты понял Михась, не все. Рада печально усмехнулась. Многое может Темный. Ты можешь попросить, чтобы мы были вместе. Хочешь быть со мной, а Михась? Люба я тебе еще? Стоит ли отдать девочку, за то, чтоб нам с тобой любовью нашей согреться?
– Как же Радушка, можно такое? Отдать дочушку, чтобы мне самому было хорошо. Жизнь свою мы отжили уже, семьи у нас. Никак нам вместе не быть, никак.
– Не прошу я тебя наши жизни рушить, семьи разбивать, навлекать на весь род проклятье. Хоть один денечек вместе провести, хоть одну ночку скоротать, а там, будь, что будет.
С этими словами Рада подошла к мужчине, обняла, прижалась всем телом, да так жарко поцеловала, что забыл тот обо всем на свете.
Женщина оттолкнула от себя Михася: Довольно. Показала я тебе, как может быть. Теперь выбор за тобой. Я или Милана. Помни, что у Темного девочка не пропадет, такая ей жизнь откроется, какую ты и представить себе не можешь. Не отдашь Милану, не быть счастью ни твоему, ни моему, и ей счастья не видать. Так и будем слезы горькие лить, да не сложившееся помнить.
В одночасье, виденье исчезло, картинка растаяла, лишь след поцелуя на губах Михася горел огнем. Что если отдать дочку, подумалось ему, с тем он и проснулся, как первые петухи закричали. Сон то был или явь, он так и не понял, все, что увидел ночью, прочно врезалось в память. Видел он во сне счастье и несчастье человеческое, два пути, которые могут сложиться, а в ответе, за будущее он.
От избы к лесу мягко передвигалась Морина, заря только занималась, и у нее есть еще время уйти в лес и раствориться в остальных тенях. Хорошая сегодня была ночка. Не любила Морина людей, еще пуще, не любила им виденья показывать. С Михасем в радость себе сработала. Особенно, Рада ей удалась, и поцелуй жаркий. Он прибавил ведьме сил, дал человеческого тепла. Попила она из мужика силушки, всласть. Надо будет к нему еще в снах позахаживать, раз сам ее впускает, чего же свое упускать? Она– Морина, должна сделать все, чтобы отец отпустил девчонку к Лютому.
Глава 8
