Затем они вместе направились к лифту. Створки раздвинулись сразу же после нажатия кнопки вызова. До самого первого этажа они оба не проронили ни слова, и Хелен лихорадочно соображала, как ей вести себя дальше. Вообще она собиралась отвести Мэтта в близлежащий бар — небольшой, стильный и довольно шумный. Это было идеальным местом для того, чтобы пропустить по стаканчику с человеком, которого вряд ли когда-либо встретишь вновь. Но она решила поменять первоначальное намерение. Ведь Мэтт был не из той когорты лощеных типов из журналистской среды, с кем ей обычно приходилось иметь дело. И она уже давно не коротала с кем-либо вечер исключительно в личных интересах.
— Куда бы вам хотелось пойти? — поинтересовалась Хелен, когда из сверкающего мрамором вестибюля они, миновав прозрачные раздвижные двери, вышли на улицу.
Мэтт скользнул взглядом по многочисленным прохожим, шагающим по тротуару, по заполненной машинами проезжей части.
— Туда, где тихо и спокойно. Чтобы можно было без помех пообщаться. И хорошо бы с видом на залив, где побольше свежего воздуха.
Хелен застыла в некоторой нерешительности. Она вдруг поняла, куда ей хотелось бы отвести Мэтта. Она уже так давно не бывала в том месте. Возможно, это не совсем то, чего он ожидает, но у нее не было ни малейших сомнений, что ему там понравится.
— Тут неподалеку имеется один уютный уголок.
— Места нужно бронировать заранее или благодаря вашим связям мы и так получим лучший столик?
Хелен вскинула руку, чтобы остановить такси.
— Там, куда мы отправимся, места есть всегда и для всех.
Когда они переехали через мост, таксист, следуя ее указанию, сразу же свернул и, съехав по широкой дуге вниз, остановился под первым пролетом возле огромного каменного пилона.
Выбравшись из машины, Мэтт посмотрел вверх, откуда доносился приглушенный шум двигающегося транспорта.
— Признаться, не совсем обычное местечко, — проговорил он.
— Здесь неплохо, — отозвалась Хелен. — Следуйте за мной.
Получая от ситуации определенное удовольствие, она повела Мэтта к ряду магазинчиков, которые выстроились вдоль узкой дороги, спускающейся к самой воде. Заведение, где продавалась жареная рыба с чипсами, находилось рядом с павильоном, заполненным множеством разнообразных бутылок. Она отправила Мэтта покупать пиво, сама же пошла заказывать для них обоих ужин.
Затем они проследовали по длинному травянистому склону парка, прислушиваясь к отдаленному гулу мчащихся по мосту машин, и уселись на деревянную скамью, откуда открывался чудесный вид на гавань и расположенный напротив оперный театр. С каждой минутой становилось все темнее, и прожектора, освещающие здание оперы, придавали ему таинственный вид. По темной водной глади скользили отраженные огни паромов и небольших теплоходов, а по ту сторону залива, создавая впечатляющий задний план, устремлялись ввысь небоскребы делового центра.
— Это должно бы быть завернуто в старую газету, — сказал Мэтт, раскрывая коробку с картошкой и рыбой.
— Теперь подобная упаковка не соответствует санитарным нормам, — отозвалась Хелен. — Но я думаю, когда такая еда заворачивалась во вчерашние новости, вкус у нее был гораздо лучше.
Они ели и пили пиво, разговаривая о самых разных вещах. О раскинувшейся перед ними перспективе, о мосте, о грандиозном здании оперного театра. Хелен даже не припоминала, когда она в последний раз вела столь продолжительные беседы на темы, не имеющие отношения к ее работе.
В этом уединенном месте они были не одни — неподалеку под парковым фонарем сидела какая-то девушка, склонившаяся над книгой. Очевидно, она начала читать еще засветло, однако и сейчас не желала прерываться. Под конец она достала из кармана свой мобильник и раскрыла его, чтобы плеснуть дополнительный свет на последние страницы. Затем со вздохом удовлетворения захлопнула книгу и, поднявшись, ушла, так и не заметив, что за ней кто-то наблюдал.
— Когда-то и я также читала, — проговорила Хелен. — Только тогда у меня не было мобильного телефона, и я использовала фонарик.
— Вы любите читать?
— В последние годы у меня не так уж много времени, чтобы читать для собственного удовольствия, — с некоторой грустью ответила она. — Но в детстве я буквально проглатывала все, что попадалось мне в руки. И израсходовала гору батареек, читая под одеялом с фонариком, когда мать выключала свет.
Мэтт засмеялся.
— У меня было то же самое. И я по-прежнему много читаю, только теперь у меня есть возможность жечь свет хоть всю ночь.
— Да, становясь взрослым, человек приобретает кое-какие преимущества.
— Несомненно.
— Было время, когда я и сама хотела стать писательницей, — тихо призналась Хелен.
— А разве вы ею не стали? Ведь журналистика тоже в чем-то сродни писательскому труду.
— Возможно, — пожала она плечами. — Только я мечтала стать романисткой. И написать величайший австралийский роман. Я даже начинала две разные книги.
— И что вам помешало продолжить?
— Жизненные обстоятельства. Мечты не всегда сочетаются с действительностью.
— Но, наверное, не стоит все же окончательно отказываться от своих намерений, — сказал Мэтт.
