Поэтому найти прибывшую няню нужно было до наступления темноты, которая сделает эту задачу невыполнимой. Питер гнал мотоцикл не слишком быстро, прилагая усилия к тому, чтобы удерживать его на неровностях бездорожья, и напряженно обозревая окрестности в надежде увидеть девичью фигуру. Ему хотелось увеличить скорость, однако таким образом он мог проскочить мимо, не заметив пропавшую. У него не было ни малейшего представления, во что она одета, и оставалось только надеяться, что на ней имеется что-нибудь белое. Ну а если что-то темно-зеленое или коричневое, то обнаружить ее будет практически невозможно. Питер попытался представить, что увидела эта девушка, глядя вниз из самолета. Сам-то он взлетал и садился здесь сотни раз и потому знал окрестности как свои пять пальцев. А вот в каком ракурсе представал Ривер-Даунс для постороннего?..
Самолет по идее подлетал с севера, и таким образом ферма оказывалась по левую сторону от взлетно-посадочной полосы. Но если пилот сделал предварительный круг, то пассажирку это могло ввести в заблуждение. И тогда, отправившись в путь, она, возможно, двинулась в совершенно противоположном направлении. В таком случае, если она действительно пошла на запад, впереди ее ждет только голая пустыня. Если, конечно, она до нее доберется.
Питер еще минут пятнадцать прочесывал свой сектор, но пропавшей девушки так и не обнаружил. Тени меж тем удлинялись, и времени до наступления темноты оставалось совсем не много. В нем все больше росла уверенность, что прибывшая няня, в самом деле, повернула на запад, в противоположную от фермы сторону. Остановив мотоцикл, Питер глубоко вздохнул. Если он окажется не прав, то это лишь усугубит ситуацию. Однако что-то ему подсказывало, что он не ошибался.
Развернувшись, Питер крутанул ручку газа, и мотоцикл рванулся вперед. Мчаться на подобной скорости по пересеченной местности было рискованно, но сейчас это его мало беспокоило. Похоже, он знал, куда могло занести девушку, — по крайней мере, такой вариант представлялся наиболее вероятным.
Изнывая от жары, Донна через силу переставляла ноги, упрямо продвигаясь вперед. Потому что остановиться — значит, признать свою ужасную ошибку. Она уже давно должна была бы дойти до фермы. Или хотя бы до ограды. Да хоть до какого-нибудь признака человеческого присутствия! Постройки, которые она видела из самолета, находились не так уж далеко от места посадки, и у себя в Англии она прошла бы это расстояние за каких-нибудь полчаса, причем без малейшей испарины. А здесь она прямо-таки обливалась потом. У нее была надежда, что по мере снижения солнца жара спадет, однако этого не произошло. С каждой минутой становилось темнее, и она боялась даже подумать о том, что ее ждет.
Донна продолжала упорно двигаться вперед. Порой после какого-нибудь веселого вечера, проведенного на высоких каблуках, ее ноги тоже болели, однако не до такой степени.
Нынешняя боль была совершенно иного типа. Это была настоящая агония измученных конечностей, которые уже начали кровоточить в местах прорвавшихся волдырей. Мягкие туфли на плоской подошве были слишком слабой защитой от острых камней и раскаленной земли.
Донна заставила себя сделать очередной шаг. И зачем она откликнулась на объявление в этом дурацком журнале? Зачем поперлась в такую даль? И почему этот Питер Николе не ждал ее у места посадки? Уж если он всерьез стремился завязать какие-то отношения, то мог бы, по крайней мере, встретить ее как полагается. Что это вообще за мужчина — сначала заставляет девушку преодолеть тысячи километров, а потом бросает на произвол судьбы посреди пустыни!..
О том, что она, возможно, сама усугубила ситуацию, предприняв этот поход, Донна старалась не думать. И, кутаясь в свое негодование, словно в защитный кокон, продолжала идти.
Через некоторое время ее сознание, затуманенное усталостью и болью, уловило какой-то отдаленный звук, и она остановилась. Это было похоже на рокот мотора.
— Эй! — закричала Донна. — Я здесь!
Выкрикнуть что-либо еще она уже не могла — ее горло совершенно пересохло.
Она находилась на дне высохшей речки, куда соскользнула уже давно, наверное, несколько часов назад. И откуда у нее просто не было сил выбраться. Впрочем, брести по песчаному руслу было сравнительно легче, чем по неровностям пересеченной местности наверху. К тому же она подумала, что этот овраг наверняка выведет ее к какой-то главной реке, наполненной водой, а там, где есть вода, непременно будут и люди.
Донна взглянула на склоны русла. Если ее действительно кто-то ищет, тогда надо выбираться отсюда. Однако каменистые берега казались высокими, как Эверест, и, вероятно, были столь же трудными для преодоления.
Вздохнув, она приблизилась к склону и посмотрела наверх. Нет, он был не таким уж высоким, примерно около двух метров, однако достаточно крутым. Но зато по краям росло несколько деревьев, переплетенные корни которых торчали кое-где наружу. К тому же выступавшие валуны можно было использовать в качестве опоры для ног.
