— Пап!
Голос Сары вернул их обоих в реальность, и Донна подавила досадливый вздох, когда Питер отвернулся от нее, чтобы уделить внимание дочери.
— А мы полетим в Англию, чтобы увидеть настоящий снег?
— Почему бы и нет? — рассеянно ответил он. — Ну ладно, возвращайте ящик на место и идемте обедать.
Кивнув, дети взбежали вверх по ступеням.
Донна по-прежнему не двигалась. Питер вновь повернулся к ней, и выражение его лица было каким-то необычным. Она ждала, что он заговорит. Или прикоснется к ней. Или…
В этот момент в небе послышалось стрекотание, и Донна, вскинув голову, увидела заходящую на посадку «сессну». Почтовый самолет совершал свой еженедельный облет.
— Нужно его встретить, — проговорил Питер. — Я съезжу.
Донна кивнула, и он направился к гаражу. Прибытие почтового самолета — это событие, от него нельзя отмахнуться. Потому что в противном случае, возникали проблемы вроде той, когда она едва не рассталась с жизнью. А если бы Питер не отошел от нее сейчас, она могла бы лишиться сердца.
Питер шагал к гаражу, не сомневаясь, что Донна смотрит ему вслед. И боролся с желанием повернуть обратно, чтобы заключить ее в объятия и поцеловать.
Оседлав заведенный мотоцикл, он устремился в сторону взлетно-посадочной полосы, но рев мотора был не способен заглушить голос Донны, по-прежнему звучавший в его ушах, а бьющий в лицо поток воздуха — развеять запах ее волос. Питер сжимал руль с такой силой, будто хотел скрутить его в бараний рог. Там, у крыльца, глядя на Донну, в волосах которой блестел снег, он вдруг ощутил себя чуть ли не школьником во время первого свидания. Она была само очарование. Нежная кожа лица с россыпью веснушек уже начала бронзоветь, а в ее изумительных глазах можно было запросто утонуть. Что с ним почти и произошло. Ему очень хотелось ее поцеловать, но он опасался ее реакции на такой смелый шаг. А вдруг он ей вовсе не нравится?..
Из-за превышения обычной скорости в одном месте Питер едва не завалился, лишь чудом сумев сохранить равновесие. А на взлетно-посадочной полосе его уже поджидал летчик, наблюдавший за тем, как он гонит на своем «байке».
— Добрый день, — поприветствовал пилот, как только стих рев мотора.
Питер также поздоровался и принял протянутый пакет с почтой.
— В самолете у меня еще заказанный тобой товар, — сообщил летчик, с некоторым недоумением глядя на мотоцикл.
— Остальное можно пока оставить под навесом, — сказал Питер. — Приеду потом на машине и заберу.
— Хорошо.
И они принялись выгружать коробки.
— Как поживает Донна?
Эти слова несколько озадачили Питера, но в следующую секунду он вспомнил, что девушка прибыла сюда на этом же самом почтовом самолете.
— Нормально, — отозвался он.
— Вроде бы неплохая девушка. Надолго она у вас?
Вопрос был вполне обычным, но Питер не знал, как на него ответить. Поэтому, пробормотав что-то неопределенное, он поспешил перевести разговор на погоду, состояние дорог и предстоящий сезон гуртования. Закончив выгрузку, они поговорили еще несколько минут, после чего пилот, взглянув на солнце, снова уселся за штурвал и поднял самолет в небо, чтобы отправиться дальше.
Питер вновь оседлал мотоцикл.
Нужно было отвезти почту домой, а затем пригнать сюда машину, чтобы забрать доставленные припасы. Вообще ему много чего нужно было сделать, в том числе и поговорить с Донной. Но вместо того чтобы отправиться прямиком на ферму, Питер погнал мотоцикл к тому единственному месту, где он мог все основательно обдумать.
Извилистая речка неспешно несла свои воды меж скальных выступов почти у самого края простирающейся далее пустыни. Она не только дала ферме ее название, но и стала для нее настоящей животворной артерией. Даже в наиболее засушливые годы в самых глубоких ямах русла все равно оставалось какое-то количество воды. Питер подъехал к невысокому холму возле одного из изгибов и, оставив мотоцикл у подножия, взошел на вершину. Отсюда открывался изумительный вид на равнину, протянувшуюся вплоть до фермы, и на красные горы, высящиеся вдали. Этот холм был одним из его любимейших мест еще со времен детства. Карен тоже нравилось тут бывать, и именно здесь она сейчас и лежала.
Некоторое время Питер просто стоял и смотрел на глыбу красного песчаника, служившую надгробием. Он сам приволок сюда этот камень и выбил на нем имя покойной жены. Одно лишь имя — Карен. Для него этого было более чем достаточно.
Затем Питер положил ладонь на гладкую поверхность камня, как делал всякий раз, когда здесь бывал. И, прикрыв глаза, стал вспоминать лицо жены. Ее темно-карие глаза представить было нетрудно, потому что точно такие же глаза были у близнецов. Кроме того, у Карен были темные волнистые волосы, а также лучшая в мире улыбка, которая и привлекла его в ней в первую очередь. Для него было очень важно сохранять способность в любой момент вспомнить улыбку покойной жены.
Лицо, возникшее перед его мысленным взором сейчас, имело пленительную улыбку. Однако это была не Карен.
