На краю сознания еще бьются отрезвляющие мысли, настойчиво стучат о том, что нужно прекратить это сладкое безумие. Но стоит Макару ускорить движения над чувствительным местечком, я теряю способность ясно мыслить. Тело охватывает сладостная агония. Я уже не замечаю, что немного развожу бедра и сама подаюсь навстречу, беспорядочно вожу руками по крепким плечам, то ли пытаясь притянуть ближе, то ли оттолкнуть. Обхватив его голову ладонью, до боли сжимаю короткие волосы на затылке. Со сводящим с ума рыком дикого животного Макар отрывается от груди и прижимается губами к моему раскрытому в немом стоне рту, ускоряя движение пальцев. Непослушное тело сковывает на несколько секунд, а затем я взрываюсь, протяжно застонав. Разлетаюсь на тысячи маленьких частиц, мелко подрагивая всем телом.
Прихожу в себя долго и нехотя. Сквозь марево чувствую руку мужчины, успокаивающе поглаживающую по волосам. Макар лежит рядом на боку, на краю кровати, подпирая голову рукой, и с благоговейным трепетом в карих глазах скользит по мне взглядом. Затем наклоняется и целует, нежно оглаживая щеку. Вот этот контраст сметающего всё живое на своем пути напора и щемящей нежности, сквозящей во взгляде, что-то надламывает внутри.
Не от того, что я только что испытала, возможно, самый оглушительный оргазм в жизни. А от его нежных рук, от его взгляда в самый сокровенный момент, от того, что нежность и Макар вообще не сочетаются у меня в голове. И немножечко от того, что я, все-таки наивная, бестолковая дура, теряю способность ясно мыслить рядом с ним.
— Оль? Как думаешь, ты сможешь когда-нибудь простить меня за то, что я сделал? — неожиданно звучит вопрос.
Замираю в растерянности, не зная, что ответить. Неужели ему столь необходимо мое прощение?
— Я не прошу многого. Всего лишь капельку доверия.
Приподнявшись на локте, заглядывает открыто в глаза, нежно водя пальцем по скуле, на которой совсем недавно был уродливый синяк.
— Разреши показать тебе, что я не такой плохой. Разреши загладить вину и попытаться сделать тебя счастливой. Со мной это впервые, может, я не смогу всё сделать правильно, но буду очень стараться.
— Я… Я правда не знаю, Макар. Ты перевернул мою жизнь с ног на голову. Всё происходит слишком быстро. Понимаешь?
— Понимаю и никуда не тороплю. Всё будет так, как ты захочешь. Только позволь быть ближе к тебе. Не отталкивай.
Хмыкаю, недоверчиво.
— Ты ведь сдержишь слово и отпустишь меня, если я захочу уйти?
Пальцы, перебирающие мои волосы, замирают, неуловимо меняется взгляд.
— Давай мы обсудим это позже.
Садится на кровати и, спустив ноги, поднимается. Проходит в ванную и через мгновение возвращается с бандажом в руках. За это время успеваю натянуть трусики и практически надеть ночную рубашку. Прикоснувшись к плечу и не сводя с меня взгляда, медленно тянет рубашку вверх. Затем помогает надеть бандаж и поправляет одежду, наклоняется и невесомо прикасается губами к плечу.
— Спокойной ночи, и не забудь принять новое лекарство.
Отстраняется и тихой поступью выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Сажусь на край кровати, оторопело глядя на дверь за которой скрылся Макар. Поднимаю руку и провожу пяльцами по припухшим от поцелуев губам.
Это было… невероятно.
Заваливаюсь на спину и лежу бездумно глядя в потолок.
И как я могла так влипнуть?
Макар
Ставлю размашистую подпись на последнем листе документа и закрываю папку. Смотрю на настенные часы: время близится к восьми вечера. Устал, конечно, как собака, но сегодня крайне продуктивный день. С утра встретился с людьми из следственного комитета и уладил все вопросы. Затем съездил на встречу с потенциальным покупателем шахт. Заехал в автосалон полюбоваться на только привезенные новенькие спорткары и с удовольствием заметил там представителей местной богемы, оформлявших покупки на новенькие и баснословно дорогие машины. Дела шли как по маслу.
Кроме развития наших с Олей отношений.
После той ночи она пять дней практически не выходила из своей комнаты. В мое отсутствие еще могла спуститься на кухню и весело пощебетать с Зинаидой или прогуливаться по территории. Но стоило мне переступить порог дома, Оля сразу сбегала и закрывалась у себя.
Вначале я думал, что малышка просто отдыхает и много спит, восстанавливается. Но как-то приехал домой раньше, чем обычно, и застал ее в гостиной в компании одного из охранников — с поистине детским восторгом играющей в приставку на большой плазме. Сказать, что я тогда впал в некий ступор, ничего не сказать. Оля столь увлеченно вглядывалась в экран, мило закусив нижнюю губку от стремления победить, что, в отличие от Михаила, не сразу обнаружила мое присутствие.
Тараторила тогда, увидев мой недовольный взгляд, направленный на Мишу, что он не виноват. Видите ли, Оле было невыносимо скучно, вот и упросила мужчину в свободное от дежурства время составить ей компанию. Предложил ей доиграть со мной — тактично отшила, сославшись на усталость.
