На кухне начинаю шарить рукой по стене, пытаясь нащупать выключатель, он, как назло, никак не находится. Внезапно из-за спины появляется большая мужская ладонь и безошибочно на что-то нажимает. Помещение сразу же озаряет приглушенный свет софитов, встроенных по всему периметру кухонного гарнитура.
Как Макар с такой комплекцией настолько тихо передвигается, до сих пор остается для меня тайной. Он подходит к острову и приглашающе выдвигает стул.
— Присаживайся и разреши поухаживать за тобой.
Поразмыслив секунду, всё же решаю всецело доверить мужчине процесс приготовления пищи. Не очень хочется ужинать в его компании, но выхода у меня всё равно нет. Прохожу и с трудом взбираюсь на высокий жесткий стул.
Макар тем временем, вынув запонки и закатав рукава белой рубашки, заглядывает в кастрюльки на плите. Достает тарелки из навесного шкафа и раскладывает в них еду, по очереди ставит в микроволновую печь разогреваться. Отходит к холодильнику и берет с дверцы бутылку вина, открывает ее и, прихватив два бокала, ставит на остров. Затем разливает вино и один бокал протягивает мне.
Сомнительная затея — распивать с ним алкоголь, но вижу направленный на меня серьезный взгляд мужчины и принимаю бокал. Просто пригублю для вида.
Он подносит бокал к моему, и по кухне разлетается тихий звон стекла. Не сводя с меня взгляда, Макар делает пару глотков. Следую его примеру, пригубив напиток. Вино сухое, с приятными нотками персика и жимолости. Отставляю, бокал на стол, но из руки не выпускаю, бесцельно вожу пальцами по тонкой ножке. Вновь чувствую себя неуютно наедине с Макаром, в пустом большом доме и под цепким взглядом темных глаз. Пищит микроволновка, и он, наконец, отходит на другой конец кухни, давая мне время выдохнуть и собраться с мыслями.
Поставив передо мной тарелку и приборы, идет за своей порцией. Садится напротив и начинает не спеша есть.
На моей тарелке аппетитно красуется тушеный кролик под легким сливочным соусом с тушеными овощами. Макар с аппетитом поглощает большой стейк из телятины и салат из свежих овощей.
Некоторое время едим в молчании, хотя я вновь и вновь ловлю на себе задумчивый взгляд мужчины.
— Может, обсудим, то, что произошло сегодня?
Медленно откладываю приборы, не доверяя дрожащим пальцам, собираюсь с силами и поднимаю взгляд на Макара.
Конечно, он не спустит на тормозах, тот факт, что я размахивала пистолетом.
— В стрессовой ситуации, людям свойственно совершать необдуманные действия и не задумываться об их последствиях. Но хвататься за оружие и угрожать кого-то убить как по мне — это крайняя степень отчаяния. Ты готова была выстрелить?
— Не знаю, — опускаю невидящий взгляд в полупустую тарелку. — Наверное, больше нет, чем да.
— Ты чего-то испугалась? Побоялась, что я… накажу тебя за то представление?
— Нет, — отвечаю как на духу.
Я и вправду тогда меньше всего думала о последствиях своего поступка.
— Посмотри на меня, — кажется спустя вечность, просит тихо.
Поднимаю взгляд и неожиданно для себя, тону в ничем не прикрытой нежности, с которой на меня смотрит Макар.
— Расслабься Оль, — протягивает руку и накрывает мою ладонь. — Каким бы уродом, я не выглядел в твоих глазах, но для меня твердое женское нет — это всё-таки нет. То, что ты гостишь у меня в доме, не значит, что я буду бессовестно пользоваться своим положением. Я умею ждать и подожду. Ты ведь испугалась не меня, там на трассе. Ты испугалась себя. Своих чувств.
Вспыхиваю и отвожу взгляд, полностью выдавая себя. И откуда он такой всезнающий взялся на мою голову?
Осторожно высвобождаю ладонь и, не поднимая глаз на мужчину, слезаю со стула. Беру тарелку с недоеденным ужином и направляюсь к мойке. Мне нужна минутка. Пауза. Привести мысли в порядок и унять грохочущее в груди сердце. Выбросив остатки ужина в мусор, открываю кран и с грохотом роняю тарелку в мойку, так как каким-то шестым чувством ощущаю приближение мужчины. Прижавшись ко мне грудью и ладонями, Макар медленно ведет по рукам от локтей до пальцев, сжавших тарелку. В горле сразу пересыхает, и я не свожу взгляда с наших рук в мойке. Его — большие, загорелые и мои — маленькие и бледные, вцепившиеся в тарелку, как в спасательный круг.
— Я справлюсь с посудой, — слышу тихий голос у уха.
От горячего дыхания по телу пробегают толпы мурашек. Выпускаю тарелку и замираю. Чтобы я смогла отойти, нужно или мне обернуться, или Макару выпустить меня из кокона своих рук. Оборачиваться я не решаюсь, а он не отпускает; так и стоит, зарывшись носом в волосы чуть выше уха, опаляя вмиг ставшую чувствительной кожу своим дыханием. Затем его руки медленно ведут по моим обратно, сжимают легонько плечи. Одной ладонью зарывшись мне в волосы, тянет несильно, побуждая откинуть голову на его плечо. Вторая ладонь проходит по скуле, большим пальцем задевая губы. Спускается на шею, огладив, ползет ниже к груди, талии и, распластавшись у меня на животе, слегка надавливает, прижимая к себе. Сглатываю и поднимаю руку, обхватывая его ладонь у меня на животе.
— Отпусти, пожалуйста, я очень устала и хочу отдохнуть.
